Куколка

процветал. И наблюдала за всем этим, фабрикой и городом, Матушка Кроу. Старая, добрая Матушка Кроу, любившая каждого из своих детей больше, чем себя саму.
Рамона удивлённо приподняла бровь. Та старуха на сцене не показалась ей любящей матерью.
— Дайте угадаю. Фабрика пришла в упадок, закрылась, люди ушли туда, где трава была зеленее, и Матушка Кроу приняла это близко к сердцу.
— Твой язык, — сказала миссис МакГиннес, качая головой. – Твой ужасный язык.
— Я что-то не так понял?
— Да, дорогая. Когда они нуждались в ней, она всегда была рядом. Но когда она нуждалась в них, они бросили её.
Рамона кивнула.
— Людям нужно кушать, мэм. Я уверена, что они не хотели уезжать, но им нужна была работа, чтобы прокормить своих детей. Я не думаю, что это преступление. Какого чёрта ей от них надо? Их первенцы?
По лицу старой леди пробежала тень, и Рамона поняла, что сказала лишнего. Но она ничего не могла с собой поделать. Она слишком многое пережила, и её нервы не только были на пределе, но и гудели, как телефонные провода. Она напряглась, приготовившись к драке.
— Может быть, она даже заслужила их, — сказала миссис МакГиннес, её дыхание участилось. — Она и её семья сделали многое для города и его жителей, и взамен они хотели лишь одну простую вещь: верность.
Рамона кивнула.
— Возможно. Но, возможно, она просила слишком многого. Верность — это хорошо, но она не поставит еду на стол. Готова ли была Матушка Кроу содержать всех из своего кармана?
— Ее карманы были так же пусты, как и их!
— Значит, у них не было выбора. Поэтому они ушли.
Миссис Макгиннес кивнула.
— Не все, не сразу. Но семья за семьей они покинули кладбище. Ведь Стокс — большое старое кладбище. Душа города была испорчена, прогнила до основания, и вот тогда он начал кровоточить. Я не ожидаю, что ты поверишь, но все, кто остались, видели это. Кровь начала сочиться из земли, пузырясь, как сырая нефть. В воздухе чувствовался её запах и вкус. Она просачивалась сквозь трещины на асфальте, заполняла дворы и бежала по водостокам. Одних это приводило в ужас, другие были в восторге от мистики всего происходящего.
Рамона вздохнула.
— А Матушка Кроу? Что она сказала о крови?
— Никто не знал. Она спряталась на старой фабрике, как паук в щели, и не выходила оттуда.
Как паук, подумала Рамона, потому что эта сумасшедшая старуха по-своему опутала весь город паутиной, и ей не нравилось, что горожане, её люди уходят из города, как мухи из паутины. Но кровь? Что это значит? Либо миссис МакГинесс преувеличивала, чтобы оправдать свою точку зрения, либо случилось что-то очень странное, и, учитывая всё, что Рамона видела, она не сомневалась, что в Стоксе могут произойти вещи, которые не могут произойти в любом другом месте.
— Как вы объясните эту кровь?
Миссис МакГиннес снова звякнула чашкой.
— Город умирал. Он испускал последний вздох. И как всё, что лежит израненное и измученное на смертном одре, он истекал кровью. Злокачественная опухоль проникла в этот город, и мы видели, как гнила его плоть. Буквально. Дома разваливались, деревья стояли без листьев. Вода в ручье испортилась, небо почернело, и ветер приносил кладбищенскую вонь. Невозможно, скажешь ты? Ты думаешь, я приукрашиваю, не так ли? Я говорю то, что видела. Этот город пожирала болезнь. Тогда мы этого не знали, но тому была причина. Видишь ли, там, на фабрике, Матушка Кроу тоже умирала. Злокачественная опухоль, поразившая город, зародилась в ней и распространилась от фабрики в город. Я же говорила тебе, что в этом городе течёт кровь Кроу. Когда она заболела и умерла, то же самое произошло и с городом. К тому времени нас осталось не так уж много. Может быть, двадцать семей, не больше. Но все мы были свидетелями этого.
Она продолжала рассказывать, что Матушка Кроу, возможно, физически умерла, но что-то в ней отказывалось уйти так просто. Что бы это ни было — упрямая гордость, гнев или тёмное колдовство — оно осталось. Оно окрепло, захватило город и заставило заплатить ужасную цену тех, кто хотел уйти.
— Оно хотело жертвоприношений? — спросила Рамона.
— Да, в некотором роде. Ты смотришь на меня как на сумасшедшую, моя дорогая, и, может быть, так оно и есть, но я кое-что видела. Ужасные вещи постигали тех, кто не был верен семье, которая дала им кров. Я видела всё это. Ужасная машина на фабрике всё ещё изготавливала кукол, и постепенно они заменяли людей… пока не осталось никого.
— Потом был пожар.
Миссис МакГинесс, казалось, была огорчена этим.
— Да, он разгорелся в городе и дошёл до фабрики, а когда всё было кончено, Стокс превратился в развалины. Но то, что было на фабрике, что некогда являлось Матушкой Кроу, всё ещё осталось