Куколка

чем оно свалилось ей на плечо, и она почувствовала его горячее дыхание на своей шее. Она уронила фонарь и потянулась, чтобы схватить его. Его плоть, казалось, расползалась под её пальцами, и волны отвращения прокатились по ней.
— Нет! — воскликнула она, когда чудовище прижалось своей раздутой мордой к её лицу, ухмыляясь с детским ликованием, его хищные клыки высунулись и укусили её за кончик носа.
Холодный пот залил её тело, и она совершенно обезумела от паники и ярости. Она сорвала его с себя и швырнула изо всех сил, услышав, как оно ударилось о стену с мясистым шлепком. Она схватила фонарь и направила на него луч. Оно сидело на корточках на полу, издавая ужасные хнычущие звуки. Его голова была мокрой от того, что должно было быть кровью, и вскоре она поняла почему. Она повредила его. Его голова раскололась, как у куклы, ударившейся о стену, а у ног лежал кусок черепа.
Его серые глаза заблестели, когда оно посмотрело на неё. Пасть открылась и издала сердитый рёв. Окровавленное и сломанное, оно бросилось на неё. Она еле успела отбить его в сторону фонариком. Едва оно коснулось пола, как она уже пинала и топтала его изо всех сил. Крича от боли, оно скользило по полу, волоча за собой окровавленные часовые механизмы и куски плоти.
— Ииииииии, – жалобно пищало оно. -Ииииииииииииии…
На глазах у Рамоны, преисполненной отвращения и раскаяния, оно наполовину доползло, наполовину допрыгало до трупа своей матери. Оно вцепилось в её раздвинутые бедра, пытаясь вернуться туда, где, возможно, ощущало безопасность и защиту от большого плохого мира. Шлепающие звуки, которые оно издавало, когда пыталось проникнуть в Су-Ли, стали последней каплей.
Рамона крича подбежала к нему. Зверь укоризненно посмотрел на неё, прежде чем она снесла его голову с плеч. Она долго стояла, чувствуя странное облегчение и вину. Но одного взгляда на забрызганное кровью лицо Су-Ли было достаточно, чтобы избавиться от последнего. В течение нескольких секунд внутри дрожащего тела куклы раздавалось тихое жужжание, затем оно прекратилось, и воцарилась тишина.
Она направилась к двери, открыла её и, спотыкаясь, пошла по коридору. Она нашла лестницу и спустилась по ней на несгибаемых ногах, едва не падая. Она не могла правильно классифицировать то, что чувствовала в тот момент. Это было какое-то невероятное сочетание горя, вины и облегчения. Выйдя на улицу, она ушла как можно дальше от дома в парк, где рухнула на колени.
Она выключила фонарь.
— Я убила его, — подумала она. Да, я убила его.
И хотя она понимала, что у неё не было выбора, ей от этого не становилось легче, потому что оно было по-своему живым существом, ребёнком.
Через некоторое время Рамона поднялась на ноги и снова двинулась на восток.
48
Когда Чазз снова открыл глаза, он висел в двадцати футах над землей в какой-то огромной тёмной комнате. Он мог видеть окна в крыше высоко над собой, и бледный лунный свет освещал его. Он был голый. Он почувствовал, как по коже пробежал холодок.
Его первой мыслью было: Если я мёртв, как я могу чувствовать холод?
А это означало, что он вовсе не мёртв. Последнее, что он помнил, — как Одноногая Леди держала его за лодыжки, словно новорожденного, в комнате, похожей на викторианскую комнату для вскрытий. Он вспомнил женщину-пузырь. Он вспомнил, как Одноногая Леди сжимала его яйца… и больше ничего.
Содрогнувшись, он попытался просунуть руку между ног, чтобы проверить, всё ли на месте, но не смог пошевелить рукой. На самом деле он не мог пошевелить ни рукой, ни ногами, ни даже телом. Лучшее, что он мог сделать, — это слегка приподнять голову. Он был связан, подвешен в воздухе в этой огромной, залитой лунным светом комнате.
Он начал паниковать. Он был сильным парнем, но даже он не был достаточно силен, чтобы разорвать узы, которые сковывали его.
— Кто-нибудь! – закричал он. — КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ МНЕ! Я В ЛОВУШКЕ!
Его голос отозвался эхом и замер, и он осознал, что привлекать к себе внимание не лучшая идея. После этого он замолчал. Он напрягал мышцы, извиваясь так сильно, как только мог, но в итоге лишь слегка раскачивался. И тогда, вытянув голову, он увидел, что его не связывают никакие веревки или цепи. Нет, он не был привязан, он застрял. Он зацепился за что-то, от чего не мог освободиться.
Какого хрена?
Лунный свет показал ему то, что он не хотел видеть. Он был в паутине. Он застрял в огромной паутине, исходящей из стен и оканчивающейся высоко на потолке. В его голове проносились образы Невероятно уменьшающегося человека, сражающегося с огромным домашним пауком за господство в его крошечном мирке. Но в данном случае, с нарастающей истерикой понял он, это был не паук