Купеческая дочь замуж не желает

видел. Эти двое явно в каком — то сговоре против меня. Мужчина желает жениться на мне, так как по местным негласным правилам я буду считаться опозоренной — неизвестно где, неизвестно чем занималась с мужчиной наедине. Мне лично плевать, это меня точно не колышет, но репутация отца, конечно, может, пострадать. Хотя, как мне кажется, папа может принять мою сторону в этом вопросе.
Но лучше не ставить его перед выбором. Значит, надо выбираться отсюда и одной. Только собралась встать, как заскрипела дверь, немного приоткрылась, кто — то заглянул в комнату. Я лежала, не шевелясь и закрыв глаза, и, даже кажется, не дышала. Дверь закрылась, мужской голос произнес:
— Не очнулась ещё. Давай ещё час подождем, если что, я потом провожу тебя до дороги. Куда она денется. Лошадь все равно ускакала, а на дороге ее сейчас там ищут, наверное, да только она сама путь не найдет, заблудится.
Я поняла, что убираться отсюда надо срочно. Но и в самом деле, дороги я не знаю. Да и черт с ним, лишь бы от этих непонятных людей с их планами подальше. Осторожно встала, стараясь не скрипеть рассохшимися досками пола. Голова закружилась, тошнота усилилась. Постояв минуту и подышав как собака, открытым ртом, осторожно шагнула к столу, заглядывая в кувшин.
Вода там была, немного, и с затхлым запахом, но это лучше, чем ничего. Пила прямо через край, стараясь делать бесшумные глотки. Напилась, вроде бы тошнота отступила. Придвинулась к небольшому окну, присмотрелась. До первых деревьев от дома было самое большее метров десять. Окно небольшое, но с моей нынешней худобой пролезть — ерунда вопрос. Как только его открыть? После упорного ощупывания руками рамы, нашла какую — то ржавенькую защёлку. Осталось надеяться, что она сможет открыться в принципе и без дополнительного шума в частности.
Пока я расшатывала эту защёлку, чтобы сдвинуть ее, голоса в соседней комнате стали тише, как будто собеседники переместились дальше от комнаты, где я находилась. Ура!! Наконец, защёлка сдвинулась и я потихоньку, слегка, стала сдвигать ее, чтобы открыть окно. Оно открылось с небольшим скрипом, но в соседней комнате этого не заметили, а я мгновенно покрылась липким потом от страха.
Потом опять подышала, успокоилась. Стала оглядываться, как бы мне попасть в это окно, все — таки стоя на полу, я в него не залезу. Кровать стояла не совсем близко к окну, сдвинуть ее не смогу, да и шума будет много.
Кое — как взгромоздилась на кровать, ногами упёрлась о спинку и вытянувшись в сторону окна, сумела пропихнуть себя до пояса в открытое окно. И тут повисла, ни туда и ни сюда. Но страх быть застигнутой в момент побега весьма стимулировал мои физические способности. Упёрлась ладонями в стену дома снаружи и, оттолкнувшись ногами, я перевалилась через подоконник и шлепнулась на землю.
Надо сказать, что сей акробатический этюд здоровья мне не прибавил. Голова кружилась сильнее. Постояв на четвереньках, кое — как поднялась, прикрыла раму. По здравому размышлению я поняла, что десять метров открытого пространства быстро в вертикальном положении не преодолею, поэтому вновь опустилась на четвереньки и двинулась к заветным деревьям.
Добравшись до леса и безбожно ободрав ладони, оперлась о дерево и поднялась на ноги. Осмотрелась. Смеркалось уже основательно, но как мне показалось, чуть подалее виднелся небольшой просвет между деревьями, пойду туда. Но вначале потрогала гудящую голову. На затылке пульсировала болью здоровая шишка. Как могла, пальцами выгребла сухие иголки и травинки из волос, попыталась отряхнуть амазонку. Лучше выглядеть она не стала — в пыли и грязных разводах, порванный рукав и подол у юбки — брюк.
Тут я церемонится, не стала — просто оторвала до конца свисающий клок. Была макси, будет миди. Ещё пару прорех добавило мое бегство через окно. Да и ладно, мне бы теперь подальше убраться отсюда, пока не спохватились меня. Я успела пройти не более пяти шагов в выбранном направлении, как увидела темную фигуру, выступившую из — за дерева, и услышала удивленный голос барона Шефир.
— Леди Маринелла???
Часом ранее в поместье Дубовая Роща.
Барон Транир разбирал бумаги, сидя за столом в своем кабинете. Дверь тихонько приоткрылась и в открывшуюся щель просунулась голова младшей дочки Тилли, а затем и вся она.
— Папа, можно к тебе? Я хочу тебе что — то сказать.
Барон улыбнулся и приветливо махнул рукой. Дочка была самая младшая и любимая. Нет, барон любил всех своих троих детей, но Тилли ещё толком не вышла из детства и была очень непосредственна, за что над ней, любя, подсмеивались домашние. Тилли зашла в кабинет, села на стул около письменного стола отца и благовоспитанно сложила руки на коленях.
— Ну, егоза, и что же такое