Нелепая, случайная гибель в моем мире привела меня к попаданию в другой мир. Добро бы, в тело принцессы или, на худой конец, графской дочери! Так нет же, попала в тело избалованной, капризной дочки в безмагический мир и без каких-либо магических плюшек для меня. Вроде бы. Зато тут меня замуж выдают! За плешивого аристократа. Ну уж нет! Замуж не пойду! Лучше уж разоренное поместье поеду поднимать. И уважение отца завоёвывать. Заодно и жениха для себя воспитаю! А насчёт магии — это мы ещё посмотрим! Это вы ещё земных женщин не встречали!
Авторы: Ольга Шах
и плакать. Одежку, видно, кто — то из работников от своих детей принес — хоть и не новая, но чистая и крепкая. На ногах старенькие, но не обшорканные сапожки. Но пацан по — прежнему смотрел недоверчиво.
— Садись, Минька! — я показала рукой на ближний к столу стул.
Мальчишка присел осторожно, полубоком, готовый в любой момент задать стрекоча.
— Давай, рассказывай, что умеешь, грамотный ли, чему сам хотел бы научиться? Тебя покормили? Никто здесь не обидел? Смотрю, подстригли, одели.
— Одели — пробурчал себе под нос пацан — остригли, как деревенского какого — то дурачка.
— А ты, стало быть, городской барчук у нас?
Пацан пробурчал что — то вообще неразличимое.
— Нет уж, будь добр, коли обзываешь, то отвечать на вопрос и объяснить, почему ты лучше деревенских мальчишек. В моем поместье все дети в школу ходят, и неграмотных детей нет. А вот про тебя мы ещё ничего не знаем. (Кстати правда, школа в Кузьминках имелась, примерно класса до пятого, туда возили детей и с двух других деревень.)
Немного помявшись, мальчишка рассказал. Жил он с матерью, отца он хоть и не знал, не признал его отец законным сыном, тем не менее, им с матерью помогал, не бедствовали. Дом был, Минька в школе учился, хорошо, в общем, было. Пока мать не умерла. Сразу появились какие — то родственники, которые предъявили бумаги о том, что мать брала у них деньги в долг и не отдала. Поэтому дом забрали, а самого Миньку отправили в приют. Хотя сам Минька помнит, что мать никогда в долг ни у кого не брала. А про приют он уже рассказывал. А что ему нравится, так он ещё не знает. Вот мама когда болела, так он сильно хотел стать таким лекарем — волшебником, чтобы маму вылечить. Вот так взмахнуть рукой, и вылечить.
Я задумалась, глядя на мальчишку. Вот куда его? В приют? Погибнет там, как впрочем, и на улице. Ай, пусть живёт в поместье! Пока за мной побегает на посылках, там видно будет. Я усмехнулась — ишь, лекарем волшебным. Хотя, почему бы и нет?
Я объяснила Миньке, в чём пока будет его задача, ну и то, что он на полном пансионе здесь. Он проникся важностью задачи, обещал соответствовать.
Потом навестила Лимку. Выглядела она… необычно. За ночь синяк приобрел и глубину цвета, и объёмность, теперь глаз выглядел щелочкой в окружении всех оттенков синего. Для начала я рассказала ей историю Миньки. Лима, добрая душа, повздыхала, признала, что и правда, мальчишка ее не бил, а синяк сама получила — под телегой ударилась обо что — то и рукав у платья оторвала. Тут ее мордочка плаксиво скривилась, и она приготовилась вновь реветь. Я поспешила успокоить ее, сказав, что куплю ей новое платье, как только поеду в город. Все, слезоразлив прекратился, и Лимка стала сама собой прежней — веселой и доброй девчонкой, которую я люблю.
Только вышла от Лимки, как услышала какой — то шум у дверей, кто — то громкий отдавал команды, правда, неразборчиво. Я побежала к дверям. Неужели это долгожданный гость?
И действительно, выскочив на крыльцо, увидела заляпанную грязью знакомую дорожную карету, известного уже кучера, суетящегося возле багажа, и отца, который стоял возле крыльца и разглядывал окружающий его вид.
— Папенька! — в этот вопль я вложила все самые искренние чувства — страх за отца, дочернюю тоску по родному человеку, нетерпение узнать новости, переживания за длинную дорогу. Я бежала с высокого крыльца прямо в широко распахнутые объятия любимого отца. Именно в этот момент я приняла лэра Нессира своим отцом в своем сердце, и буду любить точно так же, как своего далёкого отца из другого мира.
— Маринелла, доченька! Девочка моя дорогая! Какая ты красавица стала! Да только все худая — то такая, тебя Малка не кормит совсем, что ли?
— Да кормит, папенька! Просто дел много очень. Сейчас и вас кормить будем!
Я потянула отца за рукав. Он не успел мне ничего ответить, как вмешался кучер:
— И правда, лэрина Маринелла, не мешало бы. Я же, как в прошлый раз хотел, вечером приехать, вот и не остановились в таверне. А тут, ишь беда какая, застряли в грязи потемну, едва насилу к утру выбрались. Вот голодом и остались. А у вас — то дороги уже все сухие, маленькая дорога до ворот, вообще, хоть яйцом катись! Когда только успели отремонтировать! Я ж помню, как было — то!
Я не сердилась на непосредственного мужичка, ведь только благодаря его соображению отец получил и мое письмо и посылку. Вот не отдала бы мымра ничего отцу, я уверена в этом!
Отдав распоряжения подошедшему Димару насчёт кареты, багажа, кучера, пошли с отцом в дом. Понятно, что скромная бедность моего дома, не идёт ни в какое сравнение с роскошью столичного дома, но мне казалось, что у меня вполне достойно. Уютно и чисто. А богатство ковров и изысканные финтифлюшки не всегда говорят
