Куплю невесту. Дорого

себе слабенького чая и уселась слушать рассказ незваного гостя. И там было что послушать.
Когда история с моим отъездом стала прошлым, первое время Константин Петрович о ней даже не думал, были заботы поважнее. На семейный бизнес Кустовых шел войной бывший друг и партнер, а теперешний недруг. Но когда первые атаки были отбиты, Кустов все чаще стал возвращаться мыслями к своей семейной драме. И чем больше он об этой истории думал, тем больше она ему не нравилась.
Он посмотрел на меня пристально.
— У меня нюх на аферистов, если бы я злыдня от нормального человека не отличал, разорился бы уже давно. Будь ты зубастой щучкой, я бы тебя сразу раскусил. А вот так водить за нос меня, да еще и Олежку, ладно, Пашку любой обмануть может! Извини, красавица, но тебе это не по силам, при всем моем уважении.
В общем, проблема была в том, что Константину Петровичу я нравилась, и вот так вот просто признать, что он ошибся в человеке, ему не позволяла гордыня. К тому же он стал видеть, что Олег день ото дня становится все тоскливее, а хмурится все больше. Хотя, казалось бы, надо радоваться. Противник на голову разбит в кратчайшие сроки.
Но Константин Петрович слишком хорошо знал старшего сына. Приставать к нему с расспросами – дело совершенно бесполезное. А вся эта история чем дальше, тем больше казалась ему какой-то мутной. К счастью, своего младшего сына он тоже знал очень хорошо. И вот как раз его-то он решил допросить с пристрастием. А заодно и рассказать про сцену, которую он застал, нечаянно ворвавшись в кабинет.
Пашка присвистнул.
— Ну ничего себе. Так вот, значит, они! Нет, ну что Вика по Олегу сохнет, это я сразу увидел, но Олег… У него же Лизок есть. Я думал, они идеальная пара.
Отец вздохнул:
— Давно не идеальная, и давно не пара.
В общем, в духе новых сведений Павел под чистую выложил эту историю такой, какой она была, предварительно сообщив строгому папе, что повинную голову и меч не сечет, а у него голова очень повинная. На что Кустов обещал с ним разобраться позже и тут же рванул в офис. Доброхоты из числа сотрудников уже донесли ему, что Олег пристроил на свободную должность любовницу. Так что координаты «брачной аферистки» найти было не трудно. И вот он здесь, чтобы самолично допросить меня и убедиться, что никакая я не злостная обманщица, то есть, конечно, обманщица, но не слишком злостная, и даже не лишена некоторого благородства. Взвалила всю вину на себя, лишь бы выгородить подельников.
Я выслушала эту историю. Надеюсь, с непроницаемым выражением лица. Чего-то такого я и ожидала от Константина Петровича. Прийти ко мне, сказать: я и так все знаю, — и попытаться выбить из меня признание. А потом показать своим отпрыскам, где на самом деле зимуют раки. Ну уж нет, дорогой бывший свекрушка. Не на ту напали! Я пожала плечами и сказала:
— Паша – очень хороший парень, не знаю, зачем он выдумал всю эту историю, да еще и впутал сюда Олега. Наверное, хотел меня выгородить, но в этом нет никакой необходимости. Все было так, как я сказала, и никак иначе.
Я демонстративно нахмурилась, давая понять собеседнику, что менять показания не собираюсь и его хитрость не удалась.
— Еще чаю, Константин Петрович?
Он хлопнул по столу так, что всё, включая сахарницу и вазочки с вареньем, со звоном подпрыгнуло.
—    Так, заканчивай мне тут играть в благородство! Благодарной публики не существует. Я знаю, что ты врешь. И вообще собирай свои манатки и назад, домой. Уж не знаю, что ты там наговорила моему сыну и почему он сам не стоит здесь и не выволакивает из твоей квартиры чемоданы, но зная тебя, — он окинул меня взглядом, я так и не поняла, одобрительным или не слишком, — думаю что-нибудь да сочинила.
—    А он что, переживает? — не выдержала я.
—    Ты бы его видела, краше в гроб кладут. Совсем извелся. В последний раз спрашиваю: нужен он тебе?
Я шмыгнула носом и молча кивнула.
—    Тогда поехали.
—    Вы, это, чаю попейте, — пробормотала я теперь уже безо всякой уверенности. — Ну пока я вещи соберу.
—    Чаю, чаю, — буркнул Константин Петрович, — Аферисты! Ну да вы друг друга стоите, так что живите дружно. Если я правильно поняла, мы с Олегом прощены.
—    А на Павла вы не сердитесь? — на всякий случай уточнила я.
Константин Петрович только пожал плечами.
—    А что на него сердиться, если я сам виноват. Еще по бизнесу знаю: нельзя человека загонять в угол. Человек, загнанный в угол, за себя не отвечает, да и тебе прилететь может так, что сам рад не будешь. Вот по бизнесу знаю, а с родным сыном… — он махнул рукой. — В общем, надеюсь, Пашка меня простит.
Я кивнула:
—    Он отходчивый.
Константин Петрович отпил из чашки и вздохнул:
—    Эх, жаль внука