Курортный роман

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — волнуясь, отозвалась Оля.
— Не переживай, я не буду лезть тебе в душу, но сама подумай, какую боль ты принесешь
Маркову своим враньем и предательством.
Ошарашенная словами подруги, Шахова решила все-таки стоять на своем:
— Объясни, что ты имеешь в виду?
Бросив на девушку сочувствующий взгляд, Юля покачала головой.
— Ничего, забудь.
Ольга не стала настаивать, потому что ее устраивал такой поворот разговора, но серьезно
задумалась над словами подруги.
«Неужели правда, все видят, но ведь мы старались не вызывать подозрений?», —
спрашивала она себя.
— Такси подъедет через пятнадцать минут, — входя в комнату, предупредил Дружинин.
— Мы на улице подождем, — не дав вставить Оле и слова, сказала Колесникова.
— Да, а ты не провожай, ложись в кровать, — тихо сказала Оля, когда Юля пошла в коридор
одеваться.
— У вас тут все нормально было, пока я отсутствовал?
Замявшись, Ольга решила не нагружать голову больного Дружинина.
— Все отлично, что могло случиться-то?
— Не знаю, — подозрительно смотря на девушку, ответил он.
— Колесникова права, у тебя на фоне температуры бред начался. Ложись и лечись. Фрукты
на кухне.
— Ты идешь? — услышала Оля голос подруги из коридора.
— Да.
— Спасибо, что приехала, — прошептал Саша и провел ладонью по ее щеке. Ольга быстро
обняла его и так же тихо ответила:
— Я бы не смогла по-другому.
Шахова попыталась отстраниться от Саши, но он не отпускал:
— Пусти, — попросила она.
— Не могу.
— Саш, — укорила его Ольга.
— Честно не могу и не хочу, — еще сильнее прижимая ее к себе, сказал он.
По стуку каблуков они поняли, что Юля идет к ним. В самый последний момент,
Дружинин отпустил Олю, и она успела сделать шаг назад, оказываясь от него на
приличном расстоянии.
— Ты чего застряла? — недовольно посмотрев на подругу, поинтересовалась Колесникова.
— Идем, — повернувшись к девушке, Ольга взяла ее за руку и потянула на выход из
квартиры, уговаривая себя не оборачиваться.
***
Михайлов проводил Ольгу до подъезда, после чего сел в машину и, достав телефон,
набрал номер Маркова.
— Да, Валер, я тебя слушаю.
— Вит, она дома.
— Одна?
— А с кем ей еще быть? — удивился начальник СБ.
— Ну, не знаю, с подружкой, да мало ли с кем?
— Одна, — все же ответил Валерий.
— А почему так рано?
— Она с Юлей, если я не ошибаюсь, ездили навестить какого-то болеющего Сашу
Дружинина.
— Откуда такая точная информация?
— В офис позвонил, нарвался на их Антонину, она мне все и рассказала.
— Понятно, ладно, спасибо. Продолжай работать.
— Вит, — остановил его Валерий, — что с Антоном?
— С Лебедевым? Ничего. Банкрот.
— Он в городе?
— Да, но никто не знает, где именно его надо искать.
— Ты думаешь, он попробует еще раз сунуться к Ольге.
— Не уверен, но подстраховаться стоит.
— Да, ты прав. Ладно, пока. Я позвоню, если что.
— Пока, — попрощался Марков.
Посмотрев на мужчину, сидящего напротив, он спросил:
— Ну, так что, ты мне поможешь?
— Знаешь, сынок, не пойму для чего тебе это нужно, но коль ты просишь, то конечно
помогу.
— Спасибо, пап.
— К чему такая спешка? — серьезно спросил Роман Сергеевич.
— Почему спешка, просто я хочу перенести свадьбу на два месяца раньше.
— Вот я и спрашиваю тебя о причине.
Марков младший понимал, что не сможет соврать отцу, потому решил сказать правду, но
не всю.
— У меня здесь практически все готово, да, и за Олю я после того нападения сильно
переживаю. Тот человек, который все организовал, схоронился и найти его пока не
предоставляется возможным.
Бросив на сына снисходительный взгляд, Роман Сергеевич поднялся из кресла и подошел
к бару.
— Знаешь, Виталь, я верю, что ты мне сказал правду, но истинной причины своего
поступка ты мне так и не назвал.
Виталий промолчал. Ему не было стыдно или неловко, он всегда считал, что имеет право
на личную жизнь.
— Хорошо, скажи мне только дату, на которую следует перенести регистрацию брака, и я
больше тебя не задерживаю.
— Двадцать пятое ноября, — ровным, не дрогнувшим голосом, твердо ответил Виталик.
— Я позвоню тебе, как все улажу.
— Спасибо.
— Пока не за что, главное, чтобы ты был точно уверен в своих действиях. Подумай еще раз
хорошенько, правильно ли ты поступаешь?
— Я уже все для себя решил.
— Не заводись, — строго, сказал Марков старший. — Я добра