«Хочешь мира — готовься к войне» — это не лозунг, это один из основных принципов развития цивилизации на Земле — планете с окраины Галактики. Выстраданный тысячелетиями междоусобных войн, этот принцип после объединения человечества остался приоритетным в деятельности землян. Вся прочая Галактика о кровавых войнах, об армии, о боевых действиях давно забыла. Но, как оказалось, не вся. Отщепенцы только обозначились, только начали поигрывать мускулами, но ведь если появляется ружье, то оно должно выстрелить. Мирный пассажирский лайнер стал первой жертвой агрессивности новоявленных претендентов на завоевание мира. И он погиб, выбросив в последнее мгновение спасательную капсулу с детьми.
Авторы: Садов Сергей Александрович
в будущем потребовал больше, чем все остальные. Уверен, что он подходил к тебе и говорил про гнет фэтра, заставляющих всех работать и как он храбро отказался.
Смущенное выражение лица Греппа показало, что слова Виктора попали в цель.
— И что? Ты не дашь ему кирпичей?
— Он тебе сказал, что я отказал? Да дам я ему. Пусть подавится. Что только делать с ними будет? Или он надеется, что ему кто-то поможет строить его хоромы? Посмотрю я за сколько столетий он сложит тот домик, на который запросил кирпичи. Заодно другим урок будет. Но все это в маленькой деревне. А в мире? И у крестьян найдутся подонки, которые захотят больше, чем имеют остальные. И будут они воровать, грабить, обманывать. А значит должен быть некто, кто будет следить за соблюдением правил.
— Я и буду следить.
— Ага и правила устанавливать. А не надорвешься? Насколько я знаю священную книгу, даже Император не надеется править один, а будет выбирать достойных.
— Я тоже выбираю помощников!
— Которые помогают тебе убивать фэтров. Почему, ответь мне все-таки, ты решил, что среди фэтров нет достойных людей? Почему ты так огульно записал всех во врагов?
— Да потому что вряд ли среди них найдутся желающие изменить существующий мир!
— То, как меняешь его ты, действительно не найдутся. Да ты и не меняешь! В этом вся беда! Ты действуешь в рамках этого мира и ты обречен.
— Фэтры разобщены.
— Ну и что? Эта разобщенность не помешала им подавить бунты большие, чем твое восстание. Неужели ты думаешь, что ты первый, кто пытался действовать таким образом? Ты воюешь на территории фэтров, а на ней они сильнее.
— Ты уже неоднократно это говорил.
— И скажу еще. Кто у тебя в войске? Крестьяне, ремесленники, рабы. Они горят желанием освободиться, но у каждого есть где-то клочок земли, к которому каждый рассчитывает когда-нибудь вернуться. Ты обещал это, и они тебе верят. А кто у фэтров? Профессиональные солдаты, для которых война жизнь. Правда, они разобщены. Поэтому ты и побеждаешь. Пока. А дальше? А дальше будет следующее. По мере твоих успехов к тебе будет бежать все больше и больше народа. Но людей надо кормить. Где взять еду? Твоя армия не сеет, не пашет. Вывод один — взять у тех самых крестьян, которых ты защищаешь. Но по мере роста твоей армии еды будет требоваться все больше и больше. Одна деревня не способна дать столько еды, а если и даст, то сама вымрет. Значит, надо брать с нескольких деревень. Но здесь и начинает слабость фэтров оборачиваться их силой. Их отряды меньше твоих, много еды им не надо, а большинство крестьян уже привыкли, что приходит фэтр и забирает еду для своих нужд. Сотни таких отрядов будет постоянно кружить вокруг твоей армии. Только ты ушел из деревни, как один отряд уже там. И вот начинается казнь тех, кто сотрудничал с тобой. Начинается опустошение местности, сжигание полей и, как следствие, голод. Ты можешь оставить охрану в деревнях, но твои вооруженные крестьяне вполне могут задать вопрос: «А почему собственно мы охраняем эту деревню, в то время как мою родную никто не охраняет?» И зададут, можешь поверить. Ты можешь метаться по всей округе со своей армией, может даже и поймаешь с десяток отрядов фэтров. Но эти действия опустошат местность, и ты уже не сможешь прокормить своих людей, а бесконечные сражения, выигранные, но не принесшие никакой пользы, вскоре надоедят крестьянам. А, пообещав защитить всех, ты вынужден будешь носиться между многочисленными деревнями и все равно не сможешь обеспечить защиту. Вот она та ловушка, про которую я говорил. И ты сам ее себе построил. И как следствие, люди потеряют к тебе веру. Разросшаяся армия требует припасов, но крестьяне не в силах их дать. Так кто для них лучше? Фэтр, при котором жилось голодно, но при котором никто от голода не умирал? Или ты, который постоянно опустошает деревенские припасы? А потеря доверия со стороны крестьян это твой конец. Именно они твоя опора. И именно это укрепит власть фэтров! Именно эти крестьяне в будущем постараются сами придавить любого другого «освободителя», чтобы опять не умирать от голода. А фэтры в тех деревнях, что поддерживали тебя, устроят настоящую резню. Ты обречен. Поэтому я и прошу тебя уйти. Не навлекай на этих людей разорения.
Грепп молчал. Молчал долго.
— Я не хочу тебе верить, но почему-то верю, — признал он. — Я действительно был во многом не прав и не думай, что я не знал этого до встречи с тобой. Если бы я мог повернуть время, то я многое сделал по-другому. Не сказал ты ничего нового и по поводу моей обреченности. Я знал, что нас, в конце концов, разобьют. Но я надеялся, что все-таки это восстание хоть немного ослабит власть фэтров.
— А этой иллюзии я тебя лишил, — сочувственно заметил Виктор.
Грепп неожиданно подхватил
