Курсанты Академии

— Вы приложили руку к тому, чтобы это произошло?
— Нет, нет, Лейел. Ваши пути обязательно бы пересеклись, потому что вы — это вы, а Чен — это Чен. Но существует большой вероятностный диапазон, определяющий возможные последствия вашего столкновения. Крайние точки ваша и Дит смерть под пытками и переворот, который возглавит Ром, чтобы убить Чена и установить контроль над Империей. Оба крайних варианта не позволили бы вам присоединиться ко Второй Академии. Гэри ни на секунду не сомневался, так же, как не сомневаемся мы с Дит, что ваше место — с нами. Здесь.
Разумеется, Лейела злило, что такие судьбоносные решения принимались за него, более того, ему ничего не говорили. Как Дит могла столько времени хранить все в тайне? И все же он не мог не признать их правоты. Если бы Гэри сказал ему о Второй Академии, Лейел гордился бы тем, что его сочли достойным. И, однако, никто ничего не мог сказать Лейелу, и сам Лейел не мог никуда присоединиться, пока Чен не перестал видеть в нем потенциальную угрозу.
— Почему вы думаете, что Чен забудет меня?
— Он вас забыл, можете не сомневаться. Более того, я уверена, что к этому вечеру он вообще забудет все, что знал.
— О чем вы?
— Как по-вашему, с чего это мы решились говорить в открытую, так долго храня молчание? В конце концов, мы сейчас не в департаменте Индекса.
Лейел похолодел от страха.
— Они могут нас услышать?
— Если б слушали. Но в данный момент «кобы» очень заняты. Они помогают Рому Диварту установить контроль над Комиссией общественной безопасности.
А если Чена еще не отправили в радиационную камеру, то он попадет туда в самое ближайшее время.
Лейел вскочил с кровати и чуть не пустился в пляс.
Потрясающие новости!
— Ром это сделал! После стольких лет унижений сбросил старого паука!
— Речь идет о более серьезном, чем восстановление справедливости или месть, — заметила Зей. — Мы абсолютно уверены, что значительное число губернаторов, префектов и военачальников откажутся признать главенство Комиссии общественной безопасности.
И остаток жизни Ром Диварт потратит на то, чтобы справиться с наиболее опасными из мятежников. Для того чтобы сконцентрировать все силы в борьбе с мятежниками, владения которых находятся в непосредственной близости от Трентора, ему придется даровать беспрецедентную автономию многим и многим периферийным мирам. И эти внешние миры по существу перестанут быть частью Империи. Последняя более не будет давить их своей властью, а их налоги перестанут поступать на Трентор. Империя уже не будет Галактической. Сегодняшняя смерть комиссара Чена ознаменует крушение Галактической Империи, хотя никто, кроме нас, не понимает, какие последствия вызовет она через десятки, а то и сотни лет.
— Гэри умер совсем недавно. А его предсказания уже осуществляются.
— Это не случайное совпадение, — указала Зей. — Один из наших агентов убедил Чена в том, что именно Ром должен объявить тебе о решениях Комиссии. Это поручение стало последней каплей, которая переполнила чашу терпения Рома, и он организовал переворот.
Чен лишился бы власти или умер в ближайшие полтора года, независимо от того, приложили бы мы к этому руку или нет. Но я признаю, что мы воспользовались смертью Гэри, чтобы свалить его чуть раньше, и не упустили представившуюся нам возможность завлечь вас в Библиотеку.
— Мы также проверяли наши методы, — добавила Дит. — Использовали разработанные нами способы влияния на людей. Пока они очень несовершенны и не всегда дают желаемый результат, но в случае с Ченом все обернулось как нельзя лучше. Мы должны были пойти на это: на кону стояла твоя жизнь и у нас появлялся шанс привлечь тебя во Вторую Академию.
— Меня превратили в марионетку, — пробурчал Лейел.
— Марионетка — Чен, — возразила Зей. — А вы — приз.
— Все это ерунда, — махнула рукой Дит. — Гэри тебя любил. Я тебя люблю. Ты — великий человек. И Второй Академии без тебя не обойтись. Все сказанное и сделанное тобой в этой жизни однозначно указывает на то, что ты хочешь принять участие в нашей работе. Не так ли?
— Так, — ответил Лейел и рассмеялся. — Ох уж этот Индекс!
— Что в этом забавного? — в голосе Зей слышалась обида. — Мы положили на него много сил.
— Индекс — это чудо. Собрать воедино столько людей, заставить их работать так, словно все они — один мозг. Никому не дано сравниться с таким могучим разумом. И, конечно же, нигде и никогда не существовало такой человеческой общности. Если наша способность создавать сказания превращает нас в человечество, то, возможно, способность индексировать выведет нас на еще более высокий уровень.
Дит похлопала Зей по руке.
— Не