На орбитальной станции загадочным образом гибнет генетик-исследователь, высокоинтеллектуальному роботу является император Наполеон и предупреждает об опасности, грозящей человечеству, умная машина заменяет одинокому мальчику отца и помогает ему стать настоящим человеком — все это мир азимовской фантастики, способной ставить и решать человеческие проблемы, погружать читателя в мир невероятных приключений и даже предвидеть будущее.Этот сборник рассказов, действие которых происходит в мирах, созданных Айзеком Азимовым, — лучшее тому подтверждение. Среди авторов — Гарри Гаррисон, Рей Брэдбери, Роберт Шекли, Пол Андерсон, Орсон Скотт Кард и другие знаменитые фантасты современности.
Авторы: Айзек Азимов, Брэдбери Рэй Дуглас, Гаррисон Гарри, Хох Эдвард Д., Вилсон Фрэнсис Пол, Роберт Шекли, Кард Орсон Скотт, Андерсон Пол Уильям, Тертлдав Гарри Норман, Молзберг Барри Норман, Сильверберг Роберт, Конни Уиллис, Резник Майкл Даймонд, Клемент Хол, Бова Бен, Шейла Финч, Сарджент Памела, Уэллен Эдвард, Файн Бетси Спайгельман, Зебровски Джордж, Азимов Джанет Джеппсон
есть дар параллельных миров, и, наконец, о том факте, что новый элемент, вначале стабильный, затем неизбежно и очень быстро начинает подвергаться радиоактивному распаду.
Асенион слушал. Угрюмое его лицо отражало целую гамму эмоций. Сперва он смотрел скучающе и даже раздраженно, затем — опечаленно, потом — даже с какой-то яростью. Но не проронил и слова на протяжении всего повествования. И вот, наконец, ярость сменилась любопытством, а уже затем он слушал совершенно зачарованно. Так, во всяком случае, показалось Флетчеру. И он понял, что, возможно, слишком поверхностно судил о том, что происходило в голове этого необыкновенного человека, умевшего так стремительно и неординарно мыслить.
Когда, наконец, Флетчер умолк, Асенион спросил его:
— Ну а чего вы больше всего боитесь? Критической массы? Или же кумулятивной потери энергии?..
— Проблему критической массы преодолеть удалось, — ответил Флетчер. Мы просто размельчили это вещество до порошкообразного состояния. И разместили его в низких концентрациях в пятидесяти разных хранилищах. Но оно продолжает прибывать. Похоже, им нравится посылать нам такие подарки. И при одной мысли о том, что каждый атом распадается на позитроны, которые тут же начинают искать себе электроны для аннигиляции… — Флетчер пожал плечами. — Знаешь, в малых масштабах это может служить источником энергии, если учесть, что с каждым следующим циклом происходит замена тунгстена на плутоний. Но в больших масштабах, если мы продолжим пересылать электроны из нашей Вселенной в их…
— Да, — кивнул Асенион.
— А потому следует найти способ избавиться от…
— Да, — Асенион взглянул на часы. — Ты где обычно останавливаешься, когда бываешь в городе?
— Как всегда. В клубе при факультете.
— Вот и прекрасно. Мне еще надо сделать несколько скрещиваний. И медлить с этим нельзя, иначе может произойти загрязнение пыльцы. Ступай в свой клуб, отдыхай и развлекайся, прими душ. Видит бог, он тебе необходим от тебя воняет, как от какой-нибудь мартышки из джунглей! Расслабься, выпей и возвращайся к пяти. Тогда и поговорим, — и он покачал головой. Плутоний-186!.. Это надо же! Просто безумие какое-то! Даже вслух произносить противно. Все равно, что, к примеру, сказать… сказать, ну, допустим, Billbergia yukonensis или Tillandsia bostonae!.. Знаешь, что это означает? Нет, нет, конечно, не знаешь, откуда тебе знать!.. — Он замахал руками. — И чтоб был здесь к пяти!..
Время тянулось страшно медленно. Флетчер позвонил жене, позвонил Джесси Хэммонду в лабораторию, потом позвонил одному своему старому приятелю и договорился с ним поужинать. Принял душ, переоделся.
Выпил в баре на Пятой авеню, неподалеку от клуба.
Но настроение от этого не улучшилось. И не только потому, что Хэммонд сообщил по телефону, что из разных регионов доложили о появлении еще четырех килограммов плутония-186. Куда больше его угнетало явное безумие Асениона.
Нет, в увлечении растениями ничего плохого, разумеется, не было. В офисе у самого Флетчера рос филодендрон и еще какие-то цветы, названия которых он не помнил. Но целиком посвятить себя одной области ботаники… за этим явно просматривалось безумие. Даже и это было бы ничего, продолжал размышлять Флетчер, хотя лично ему трудно понять, как можно посвятить жизнь пучку каких-то жутких цветов. Куда труднее понять и простить другое: то, что Асенион полностью отошел от физики. Такая голова, такая широта и глубина познаний, такая поразительная интуиция — все это помогало Асениону проникать в величайшие тайны Вселенной. Черт побери, думал Флетчер, имея такие данные, человек просто не вправе отказаться от науки!
А он отказался, отошел вообще от всего, заперся в этой стеклянной клетке.
Хэммонд прав, решил Флетчер. Этот Асенион действительно сошел с ума.
Но что толку сокрушаться. Асенион — не первый супергений, не выдержавший непомерных нагрузок. И его уход из физики, продолжал мрачно размышлять Флетчер, личное дело самого Асениона. Мир, который он исследовал, свел с ним счеты. И единственное, что нужно ему теперь от Асениона, — это как-то решить проблему с плутонием-186. А потом пусть себе этот бедолага продолжает возиться со своими ананасовидными.
Примерно в четверть пятого Флетчер поймал такси и направился к дому Асениона. До него было недалеко, но выехал он с запасом — час пик уже начался.
Ему повезло. Без десяти пять он уже был на месте.
Домашний робот Асениона приветствовал его унылым утробным голосом и попросил подождать.
— Хозяин в оранжерее, — сообщил робот. — Выйдет к вам, как только закончит опыление.
Флетчер ждал. Ждал и ждал…
«Гений, — с горечью размышлял
