Курсанты Академии

ближе, чем до города, поэтому я начала подниматься вверх по холму.
До этого момента единственным доказательством того, что я не на Земле, был мой вес, но ты, должно быть, заметила, что с каждым путешествием я становлюсь толще. Поэтому, подумала я, вполне возможно, что я неподалеку от Сайта-Барбары, а пятнадцать лишних фунтов — сувенир, который я привезла из Завтрашнего мира. Я так вела активный образ жизни, крушила черепа на свежем воздухе, ела в три горла, так что посмотри на мои мускулы! Сталлоне бы обзавидовался!
Все это я говорила себе, пока не заметила заход одного солнца по свою левую руку. Одного солнца! Потому что всего их было несколько и садились они в разное время. Желтое уходило за горизонт, окрашивая его закатным пурпуром. На Земле я бы остановилась и полюбовалась закатом. Очень я их люблю. Действительно красивое зрелище. Не потому ли люди так часто воспевают закаты в стихах. Вроде бы, что в них особенного, приходят по расписанию, словно автобусы. Зачастую похожи, как близнецы. Сегодня он такой же, как вчера, да и завтра не шибко изменится. А поди ж ты, стихи все пишут и пишут.
Итак, желтое солнце уходило за горизонт, а день не угасал. Потому что над головой висело другое солнце.
Я было подумала, что это луна, но нет, слишком яркая и красного цвета. «Успокойся, Морин, — сказала я себе. — Это не Земля. И ты не в этой, как ее, Солнечной системе. На этот раз ты забралась очень уж далеко».
А еще через пару секунд я поняла, что попала в серьезную передрягу. Видишь ли, мой встроенный пространственный компас срабатывал, лишь когда я видела на небе цель. Именно так я добралась до Марса, помнишь? Я встала под ночным небом, протянула руки к раскрасневшемуся богу Войны, и р-раз — я уже там.
Поэтому, несмотря на проблемы с вождением, я всегда находила дорогу домой, потому что оставалась в той же округе. А теперь меня занесло черт знает куда. Естественно, никакой Земли я увидеть не могла. А солнце, наше солнце — яркая точка, затерявшаяся среди мириад других. Если она там будет.
Но провидение не бросило меня на произвол судьбы. В конце концов, до обсерватории максимум полмили. Уж там мне укажут нужное направление, я в этом не сомневалась.
Несколько минут я взбиралась на холм. Маленькое солнце окрашивало дорогу и деревья в цвет свекольного сока. А я в этом свете походила на вареного рака.
Я уже решила, что не увижу ни одной живой души, пока не доберусь до обсерватории, но тут заметила спешащего навстречу мужчину.
Отлично, подумала я, он подумает, что меня окатили кипятком. Но поделать я ничего не могла, а потому перестала волноваться из-за своей внешности. В конце концов, сам он цветом напоминал нечто среднее между яблоком-кислицей и баклажаном.
Мужчина мне приглянулся, пусть под этим солнцем выглядел он совсем как ребенок на рекламном плакате «ксилокаина».

Но больше всего меня поразила его одежда. Он был в серебристом тренировочном костюме с какими-то наростами на плечах, прямо-таки пришелец из будущего в старом научно-фантастическом фильме. Папаша Супермена с Криптона.
Ну и дела, сказала я себе. Добро пожаловать в мир Супернауки.
Наверное, он тоже изумился, увидев меня. Я же была в своем боевом наряде, бронзовый бюстгальтер да узенькие трусики, я всегда так путешествую, плюс Старушка Битей у бедра. Может, его поразил меч, может, мои формы, но он замер посреди дороги, уставившись на меня. Вот так всегда. Если мчишься сквозь пространство в белом саване, на который я наткнулась в «Лилли Рубин», обязательно приземлишься во дворе Фреда Флинтстоуна, а если облачишься в боевые доспехи — прямая тебе дорога на другие планеты. Третьего не дано.
Кстати, Битей, всякий раз, когда я тебя вижу, ты выглядишь так, словно забыла такое понятие, как мода.
Посмотри на себя! На тебе только черное и блеклое, широкое и бесформенное. Да еще эти кроссовки с черными носками. Так же нельзя, Битей! Тебе больше не присылают на дом каталог?
Ладно, хватит об этом. Смотрела я, смотрела на этого Люка Флоруокера и решила, что пора послать ему межпланетный привет. Шагнула вперед и подняла правую руку. Это приветствие принято во всей Вселенной.
— Я пришла с планеты, не похожей на вашу, — получилось очень торжественно. — Я — Морин Дэниэль Бирнбаум. Не называй меня Маффи.
Этот придурок лишь таращился на меня, а рот у него открывался и закрывался, открывался и закрывался, совсем как у какого-нибудь карася. Наконец, он сообразил, как соединить челюсти, и ответил:
— Ты пришла раньше, чем мы ожидали.
— Простите? — непроизвольно вырвалось у меня.
Я же не знала, что меня знают даже там, где я никогда не бывала.
— Мы