Лазоревый грех

была постель новогодней канители — остатки его золотых волос. Одежда спалась на иссохшем теле, как спущенный воздушный шарик. Глаза закрылись и только выпирали из-под истонченной кожи двумя шариками. Все остальное иссохло.
Я рухнула рядом с ним на колени, потому что внезапно меня перестали держать ноги.
— Он не умер, — сказал детский голосок Валентины, но подходить она не стала. Она хотела меня утешить, но дурой не была.
Я смотрела на то, что осталось от его красоты, и не верила ей.
— Смотри не глазами, ma petite, — посоветовал Жан-Клод. Он не опустился на колени — остался стоять лицом к Белль Морт, будто не решался повернуться к ней спиной.
Я поступила так, как он сказал: посмотрела на него с помощью силы, а не моих телесных глаз. В Ашере ощущалась искра, что-то еще горело в нем. Он не был мертв, но практически — почти. Я подняла глаза на Жан-Клода:
— Он слишком слаб, чтобы взять кровь.
— И у него нет ни слуги-человека, ни подвластного зверя, — заметила Белль Морт. — У него нет… — Она замолчала, будто подыскивая слово, потом нашла: — Ресурсов.
Ресурсов — какое изящное выражение. Но какое бы ни было выражение, а она была права. Ашер мог питаться только кровью, а для этого он был слишком слаб… Я даже про себя не могла додумать эту мысль.
— Белль Морт могла бы его спасти, — сказал Жан-Клод безразличным голосом.
Я посмотрела на него, потом на нее:
— Что ты хочешь этим сказать?
— Она его создала, и она — Sardre de Sang. Она просто могла бы отдать ему энергию, которую у него украла.
— Я ничего не украла, — ответила Белль голосом тоже безразличным, но с ноткой гнева. — Нельзя украсть то, что принадлежит тебе по праву, а Ашер — мой, весь мой, Жан-Клод, каждым кусочком кожи, каждой каплей крови. Он жив только моей поддержкой, а без нее он мертв.
Жан-Клод сделал едва заметный жест:
— Быть может, «украла» — не точный термин, но ты можешь восстановить его жизненную энергию. Можешь вернуть его настолько, что он сможет питаться кровью.
— Я могла бы, но я не буду этого делать.
Ее гнев обжигал суховеем, покусывая кожу.
— Почему? — спросила я, потому что никто другой явно не собирался спрашивать, а мне надо было знать.
— Я не обязана давать тебе объяснений, Анита.
У меня все еще был в руке пистолет. Вдруг он потяжелел, будто напоминая мне о себе, а может быть, потрясение заставило меня снова его почувствовать. Я встала и направила его в грудь Мюзетт.
— Если умрет Ашер, умрет и Мюзетт.
— Пока что тебе не очень удавалось убивать моих вампиров своим пистолетиком, — сказала Белль очень уверенным голосом. Конечно, ведь не ее тело я собиралась дырявить пулями.
— Я думаю, что дети Матери — особый случай. Они, наверное, могут пережить все, кроме огня. Вряд ли то же самое относится к Мюзетт.
Я медленно выпустила воздух, успокоив тело, насколько это было возможно. Свободная рука лежала у меня на пояснице, пальцы на ягодице. Моя излюбленная позиция для стрельбы в тире.
— Анхелито тебе не даст, — просто сказала она.
Я обернулась на Анхелито. Он стоял на коленях в руках трех вервольфов, но…
— Если будет мешаться, тоже может умереть. Он все равно вряд ли выживет, если я убью Мюзетт.
Карие глаза Белль Морт чуть расширились.
— Ты не посмеешь.
— Еще как посмею, — улыбнулась я, но до глаз улыбка не дошла: они сосредоточились на теле Мюзетт. Я отвлеклась от призрака Белль Морт над ним, сосредоточилась лишь на белом платье с засохшей кровью. Чем пристальнее я смотрела, тем лучше видела Мюзетт — как двойное зрение: грудь Мюзетт я видела телесными глазами, а в голове складывался призрачный образ Белль. Это вызвало у меня вопрос, видят ли ее другие, или мне помогает некромантия. Надо будет потом кого-нибудь спросить. Только совсем потом.
— Жан-Клод, ты не можешь этого допустить. 434
— У ma petite бывают моменты поспешности, но сейчас она мне напомнила, что правила уже другие. Я в своем праве как Sardre de Sang наказать одного из твоих вампиров за нападение на моего заместителя. Это полностью в рамках наших законов.
— Я не знала, что Ашер — второй после Sardre de Sang, когда взяла у него кровь.
Рука у меня еще держалась твердо, но так будет недолго. Невозможно вечно стоять в стрелковой стойке для стрельбы одной рукой. Да и ни в какой другой стрелковой стойке тоже.
— Теперь знаешь, — возразила я, — и он еще не мертв, так что ты убиваешь заместителя другого Sardre de Sang, полностью осознавая свои действия.
— Мы в своем праве взять жизнь Мюзетт за жизнь Ашера, — сказал Жан-Клод. — Тебе следует быть осторожнее, Белль. Посылать тех, кого ты ценишь, — значит осложнить себе работу