Лазоревый грех

с кем он меня не станет делить физически, кроме Жан-Клода. Даже если он захочет вернуться, но не разрешит мне питать ardeur от других, ничего не выйдет. Чисто практические соображения. Ardeur необходимо кормить. Ричард его кормить не будет. Ричард не даст мне кормиться ни на ком, кроме Жан-Клода. Жан-Клод в одиночку моего аппетита не выдержит. Да черт возьми, его не выдерживают Мика, Натэниел и Жан-Клод втроем. Если сегодня вернется Ричард, что мне делать — предложить ему треть своей постели по другую сторону от Мики?
Ричард был согласен, чтобы я встречалась с ним и одновременно с Жан-Клодом, но никогда не соглашался быть с нами в одной постели. Ричард попытается вернуть то, что было. Я этого сделать не могу.
Так что же я сделаю, если вот прямо сейчас в дверь постучит Ричард? Предложу ему залезть к нам в ванну, увижу, как искажается его лицо болью и гневом, как он поворачивается и несется прочь? Что я сделаю, если Ричард захочет вернуться? Единственное, что я могу, — это сказать «нет». Вопрос в другом: хватит ли у меня на это сил?
Вот это вряд ли.

Я не столько проснулась, сколько всплыла к поверхности сна — настолько, чтобы слышать голоса. Сначала прозвучал голос Мики:
— И что сказал Грегори?
— Что его отец пытался с ним связаться.
— И что здесь плохого?
— Его отец — это тот, кто в детстве сдавал их со Стивеном в аренду клиентам.
— Каждый раз, когда я думаю, что знаю о человечестве самое худшее, оказывается, что я ошибся.
Я попыталась открыть глаза, но веки будто весили по сто фунтов каждое. Я заморгала. Мика все еще лежал рядом со мной, но приподнялся на локте. Черри стояла возле кровати — высокая, стройная, длинноногая, белокурая и по-мальчишески коротко остриженная. Косметики на ней не было, а это значит, что она спешила. И еще она была одета, что для леопардов-оборотней необычно. Вообще-то она одевалась лишь когда я ее заставляла. Либо она собралась выходить, либо что-то случилось. Но и так ясно, что что-то случилось.
Я заставила себя проснуться и заговорить, и усилий на это потребовалось больше, чем мне хотелось бы.
— Что ты говорила про Грегори?
Черри наклонилась пониже, и я изо всех сил постаралась удержать ее лицо в фокусе.
— Ты знаешь, что Грегори и Стивен в детстве были жертвами сексуальных маньяков?
— Ага, — сумела я сказать. И уставилась на нее, наморщив брови. — Постой, ты говоришь, что это отец ими торговал?
Может, я еще сплю. Или не так поняла.
— Значит, ты не знала.
Лицо Черри было очень серьезно.
— Нет. — Я как-то сразу проснулась.
Зейн вошел в двери спальни, держа на руках Натэниела. Ростом Зейн был шесть футов, слишком тощ на мой вкус, но так как они с Черри жили вместе, мой вкус можно было не учитывать. Коротко стриженные волосы были сейчас белокурыми. Впервые на моей памяти он их покрасил в такой цвет, который есть в природе. А какого они у него на самом деле цвета, я понятия не имею.
Зейн нес Натэниела, как спящего ребенка. Его темно-рыжие волосы длиной почти до лодыжек, заплетенные в обычную тяжелую косу, пристроились на плече Зейна. Если попытаться нести Натэниела, не прибрав как-то его волосы, обязательно споткнешься. Кроме волос, одежды на Натэниеле не было видно.
— Он в трусах, — заявил Зейн, — он знает правила. Никто не спит с тобой в голом виде.
Он отодвинул волосы, показывая атласные шорты, которые Натэниел любил использовать в качестве пижамы.
Я попыталась приподняться на локте, но это оказалось трудно. Пришлось остаться лежать на спине, полностью открыв глаза.
— Как он?
— Отлично, — ответил Мика.
Я посмотрела на Натэниела, постаралась принять скептический вид, но, так как это не получилось, ограничилась комментарием:
— Он с виду без сознания.
— Скажи ей что-нибудь, ты, котяра ленивая! — велел Зейн.
Натэниел медленно, почти болезненно медленно повернул голову. Моргнул мне лавандовыми глазами и улыбнулся лениво. Было видно, что он жутко устал, так же как и я. А почему бы и нет? Разве он свалился не по той же причине, что и я, — от него питался вампир? Ardeur не берет кровь, но все равно он вроде вампиризма.
Мика выполз из-под одеял, сверкнув безупречным загорелым телом. Впрочем, я слишком устала для того, чтобы поддаться соблазну. Мика натянул на себя одежду, сидя ко мне спиной, но когда он повернулся, уже в застегнутых штанах, выражение его лица ясно говорило: он знал, что я за ним наблюдаю.
Темно-каштановые кудри спадали ему на плечи. Одним движением головы он перебросил их на сторону. Темные волосы подчеркивали необычайные глаза, одновременно сверкающие желтым и зеленым.