Идет война на уничтожение. Одна из сторон проиграла, другая празднует победу. А те, кто остался после войны уже никому не нужны. Но вновь льется кровь и бывшие опытные войны встают на защиту пошатнувшегося мира.
Авторы: Холодов Роман Владимирович
Лтд.». Незатейливое название, зато цены умеренные. Даже императору надо что-то кушать. Когда пойдете обратно, вызовите меня. — Дед протянул коммуникатор. — Нас только двое старых таможенников осталось. После того, как никто уже давно не прилетал, службу распустили, почти всех сократили, а нас держат только затем, чтобы мы с разведпатрулем на всякий случай вылетали. Дежурим посменно. К каждому из нас приставили по молодому сопляку, чтобы, значит, стучал в Особое Управление Имперской Короны. Или сокращенно — Ик. Это неофициальное название, но все его знают. Ну, вот вроде и все. Ладно. — Старик пожал ладонь Серого. — Бывайте. Пойду, позову молодого. А то как бы вашу бабешку не оприходовал.
— Это вряд ли. — Буркнул Серый, открывая дверь.
Виктор специально прошел как можно ближе к станции связи, чтобы экипаж смог рассмотреть ее вблизи. Огромная крутящаяся вокруг своей оси конструкция напоминала юлу с торчавшими во все стороны антеннами связи, орудийными башнями, ракетными установками и еще черт знает чем. Захар рассматривал станцию в бинокль более подробно. Как раз мимо нее проходил патруль. Он проследил за ним и вновь обратил внимание на станцию. Кое-какой план начал вырисовываться. Пока все смотрели на станцию, Черный повернул голову к Земле и онемел от неожиданности.
— Эй! — заорал он. — Посмотрите на это! — Десантник указывал пальцем на орбиту планеты.
Все повернулись к иллюминаторам и остолбенели.
Возле матушки-Земли, вдоль причальных штанг орбитальных лифтов замер флагман командующего армией Тройственного Союза и практически весь флот, что ушел с ним в прыжок, как уверяли всех оставшихся командиры подразделений. А они вот, стоят на орбите Земли и вокруг них снуют ремонтные корабли и боты.
Такого серьезного удара под дых еще никто из десантников не испытывал. Чтобы твое собственное командование продало тебя и выторговывало для себя какие-нибудь эксклюзивные условия, такого еще не было. А ведь случилось. И ради чего теперь сражаться? Как отомстить за павших товарищей, когда тебя так серьезно кидают? И что, теперь поднимать оружие на таких же как они парней? Все и не только эти вопросы занимали голову Захара и других. Черный опустился на пол. Светлана увидела, что из глаз штурмовика потекли слезы. Здоровый, крепкий мужик плакал как ребенок. Две дорожки катились по щекам, оставляя мокрые следы на коже. Черный чуть всхлипывал. Девушка поразилась увиденному. Она посмотрела на других и заметила в их глазах слезы. Те, кто родился в лаборатории, сейчас, не сдерживаясь, ревели. Светлане стало жаль этих парней, которые за свою короткую жизнь видели столько крови и боли, сколько ни один нормальный человек не может себе представить. Но почему она сама чувствует только наступившую пустоту внутри, а слезы из глаз не катятся? Вон и Виктор изумленно смотрит на десантников. Видно, я чего-то не понимаю, подумала она и подошла к Черному, автоматически погладив его по голове. Ей захотелось прижать голову штурмовика к груди и, убаюкивая, пожалеть.
— Ради чего? — спросил он, подняв на нее зареванные печальные глаза. — Ради чего мы приперлись сюда? Чтобы увидеть горькую правду?
— Не хнычь! — резко оборвал его Псих. — Мы здесь ради тех людей, что поверили в нас!
— А ты-то вообще не за нас! — крикнул Черный. — Ты только вынужденно помогаешь!
Псих залепил ему оплеуху, да так, что голова Черного ударилась о стенку рубки.
— Успокоился? — уверенным тоном спросил Даг. — А теперь послушай меня. Я тридцать лет жил под их пятой. Я верил, что я американец, а вы русские — поганые выродки. А потом, когда тебе открывается страшная правда, это выбивает почву из под ног почище удара в голову. Я тогда сорвался. И до сих пор каюсь. Потому что двадцать семь простых, ничего не подозревающих жизней были прекращены навсегда ударом топора. Там были все — отцы, матери, дети, бабушки, дедушки. Я не щадил никого только по одной простой причине — они все были одной национальности с американцами, которые обманывали меня. И я захотел сладкой мести, да только это блюдо было слишком горячим. А здесь. — Он ткнул пальцем во флагман. — Какой-то засранный корабль с вашим командующим, который как мальчиш-плохиш продался за банку варенья и корзину печенья! И стоит ли горевать по этому поводу? Вспомните, ради чего мы здесь? Чтобы уничтожить к чертовой бабушке все имперское преимущество, найти наших ученых и попутно разведать обстановку. Наконец-то колесо истории в наших руках и куда оно повернется — это нам решать. Если забыть все и сдаться на милость победителю, то значит навсегда лишиться свободы. А хотят ли этого люди, что остались за нашими спинами и вложили в наши руки самое главное, что у них осталось? Свои жизни! Они доверились
