Идет война на уничтожение. Одна из сторон проиграла, другая празднует победу. А те, кто остался после войны уже никому не нужны. Но вновь льется кровь и бывшие опытные войны встают на защиту пошатнувшегося мира.
Авторы: Холодов Роман Владимирович
дверь открывает, а там семья — папа, мама, тетя, дядя, двое детей и еще бабушка с дедом. И все так с открытыми ртами на Черного уставились — обедали они или завтракали, не знаю, а только им до лампочки была эта тревога — сидели у себя в каюте и наворачивали, все что на стол выложили. Черный на это посмотрел и говорит: «Здрасте, я разведчик. Есть че пожрать?». — Серый зашелся в хохоте. Все тоже заулыбались. — И под конец у него в животе заурчало. Он еще в учебке с ним мучился, потом прошло. Это, семейство, так аккуратненько к нему бутерброд подталкивают. Он его схватил, разом в рот запихнул и пробурчал что-то вроде «премного благодарен». После этого, правда, нигде больше не попрошайничал, но такого я никогда не забуду.
— Однако. — Вытирая слезы, сказал Захар. — Не ожидал.
— Я тебе про них потом расскажу. — Мстительно сказал Черный. — Хотя зачем потом, прямо сейчас.
— И что ты там можешь выдумать? — смеясь, спросил Серый.
— А че мне выдумывать. — Черный надулся. — Я, что ли прилюдно обосрался.
— Чего? — спросил Рыжий.
— Того, ты что, не знал? — Черный махнул рукой. — Этот засранец прямо в строю в штаны навалил, да так много, что техники потом замучались скафандр чистить.
— Заткнись! — зло сказал Серый.
— Тебе, значит, можно, а мне нельзя? — Черного понесло. — Тебя еще неделю засранцем за глаза звали. А он, значит, типа не помнит.
— С чего вдруг обосрался? — спросил Захар.
— Да в одну каску банку сгущенки навернул, вот организм и не выдержал. — Признался Серый. — Я тогда даже сделать ничего не успел, клапан открылся, ну и дунул со всего маху.
— Фановую трубу прорвало! — захохотал Рыжий.
— Погоди, сейчас еще и про тебя расскажем. — Сказал Серый.
— А что такое про меня? — удивился тот. — Я по каютам не попрошайничал и в штаны не валил. Даже и не знаю, чего за мной такого водиться?
— Водиться и еще как! — У Черного загорелись глаза. — Думаете, чего он впрок жрет? Еще в учебке его сержант поймал за тем, как он ночью сухпай лопал. Нам на отделение выдали коробку пайка, так он один его стрескал. Сержант его поймал и давай «ночью» качать. Все спят, а Рыжий, толстожопый котяра, по спортзалу наяривает. А сержант его на весы загоняет и измеряет, сколько калорий он спалил, чтобы, значит, в норму уложился. Раз съел коробку сухпая, то должен двенадцать тысяч калорий спалить. Сержант грамотный был и сложил все вместе, что там было покалорийно. Рыжик, бедолага, до самого утра маялся, ему потом долго этот сухпай икается. Поэтому он всегда впрок наестся и на задание идет. Эти калории ему еще долго сниться будут.
Рыжий что-то хотел сказать и уже открыл рот, но Захар поднял ладонь.
— Ладно, на сегодня сеанс групповой психотерапии объявляю законченным. К тому же мы к станции какой-то приближаемся. Не забывайте, зачем вы здесь. Надеюсь, ваши воспоминания не повлияют на слаженность?
— Да не беспокойся, Захар. — Сказал Серый и махул рукой. — У нас такие сеансы постоянно проходят. Мы же не дураки, понимаем, где находимся и что делаем. Никто ни на кого не обижается. — Он посмотрел на остальных. — Даже я.
Серый был неформальным лидером в тройке и к нему прислушивались. У каждого из них было что-то, что дополняло другого. Иначе, как объяснить четкость их действий и выполнение поставленных задач? Только полным доверием друг к другу.
Следующим в списке доступных станций была маленькая бартерная база компании «Космические масла Нортекс», реклама которой гласила — все для вашего корабля. Надежда на посадку была — кораблей возле нее немного — могли остаться свободные доки, ну а если таковых нет, то причальную штангу для грузовиков Виктор углядел издалека.
— По какому вопросу? — хмуро спросил диспетчер. — Магазин уже закрыт и продавцы разлетелись.
— Нам бы стыковочку произвести. — Попросил Виктор. — Устали с дороги, опять же груз имеется, который знающий человек может предложить кому-нибудь за подходящую цену.
Диспетчер задумался. Он, конечно, на станции не один — управляющий, охрана, персонал мотеля, бара, несколько постояльцев, как этот бродяга-дальнобойщик, пара перекупов. Сообщить, конечно, нужно куда следует, недаром император заострил внимание на всех прибывающих кораблях — листовки о бдительности на их станции расклеивал лично первый помощник станционного смотрителя. Но что такого в том, чтобы принять груженый транспорт, пускай и издалека? Ведь таможня дала добро и пропуск у него в порядке, за подписью старшего инспектора. То что остальные диспетчера станций бояться и выдумывают всякую чепуху для того, чтобы отказать в посадке по любой причине, знает весь сектор. А эти парни, видно, очень издалека, раз тыкаются как слепые котята. Он за ними уже полчаса наблюдает.
