Лёд твоего сердца

на стул — на его глазах моя рука перестала пылать, побледнела и покрылась переливающейся всеми цветами радуги рыбьей чешуей. А потом, как только немного обсохла — снова стала обычной человеческой рукой.
— Охренеть… просто охренеть… — повторял папа, пока я капала им обоим валерьянки и объясняла, что нет, я не превращусь против своей воли в рыбу, когда поеду с ними летом отдыхать. Только если начну тонуть…
В общем, обошлось без психиатрички — и в моем случае, и в их.
В отличии от того, что произошло с Русланом, которого, после ночи в ледяном панцире, обгадившегося от страха и полностью слетевшего с катушек, увезли в подмосковный диспансер для страдающих острой формой шизофрении. В принципе, ему еще повезло. Потому что Освальд вспомнил о нем — как только оказался рядом с детской площадкой, похожей на ту, где подобрал меня, ревущую, испуганную, с задранной юбкой. И если бы не искупающее всё психическое заболевание, Руслана бы нашли на дне Москвы-реки — весной, как только растаял бы куб изо льда, в который мой царственный жених на полном серьезе собирался его заточить.
Свадьбу отыграли довольно скромно — в небольшом банкетном холле, пригласив только самых спокойных и проверенных из моих университетских друзей, да пару коллег родителей с работы — чтобы мои новые родственники никого по случайности… не заморозили. Да и вообще… У них ведь нет опыта общения с пьяными русскими — всяко лучше поостеречься.
Настоящая церемония — по всем законам и со всеми ритуалами, которые объединят два древнейших рода — еще была впереди. Месяца через два — после того, как мне исполнится девятнадцать.
А сразу же после свадьбы и короткого медового месяца, меня отправят учиться.
О, мне предстояло долго учиться. И очень многому — владеть своей натурой, управлять магией, постигать историю и устройство миров, разбираться в тонкостях правящих ими династий. Необходимо было овладеть искусством придворной дипломатии, научиться разбираться в интригах, познать истинный смысл фразы «разделяй и властвуй». Учиться этикету и манерам. Много читать и путешествовать…
Утешало одно — я избранная. Та, кому с рождения предначертано было пройти этот непростой путь.
— Смотри… — сказала мне тогда Игрид — в тот день, когда я впервые ощутила себя высшим существом. И показала знак, что проявился на моем другом запястье, свободном от цветка-зорри. Его не было видно при обычном свете — только в темноте, если дунуть на руку, проговорив особое заклинание. Невероятной красоты миниатюрный снежный барс — символ дома Аргенов.
— Он искал меня среди них… — прошептала я. — Среди всех тех девушек, которых спасал и похищал…
Игрид кивнула, пристально разглядывая меня.
— Если бы я не была такой старой… я бы непременно возненавидела тебя, девочка…
Я испуганно подняла на нее глаза, но она рассмеялась — коротким, сухим смешком.
— Не беспокойся… Я уже давно ушла на покой… Меня больше не трогают дворцовые интриги… Вот гобелен бы закончить, и можно спокойно помирать.

— О чем задумалась? — подкравшись сзади, Освальд ущипнул меня за мягкое место. Точнее попытался ущипнуть — не достав ни до чего сквозь слои свадебной тафты.
— Ты знал, что, если меня напугать, у меня отрастают когти, как у Росомахи? — обернувшись, спросила я.
— У кого? — не понял он.
Я повернулась полностью и обняла его за шею.
— Столько лет похищений, и Его Величество до сих пор не удосужился ознакомиться с культурой похищаемых?
Сквозь неплотно прикрытые двери террасы донеслись звуки бьющегося стекла и восторженные вопли гостей. Освальд поднял бровь.
— Думаю, твои родственники быстро справятся с задачей моего просвещения…
— Не сомневаюсь… — я поднесла бокал с шампанским ко рту. — Кстати, если меня напоить, у меня вырастает третья грудь.
Он уставился на меня с выражением благоговейного ужаса.
— Пожалуйста, скажи, что ты пошутила. У меня были на тебя планы сегодня…
Я допила остатки бокала, изо всех сил пытаясь сохранять серьезную мину.
— Ну, если серьезные планы, я могу поговорить со своим внутренним вессеном . Чтоб не шалил…
— Пожалуйста, поговори… — Лорд Арген умоляюще сложил руки. — Иначе, как бы его шалости не сохранились в генетическом коде потомства…
Я вздернула бровь.
— О… планы-то серьезные, как я посмотрю… А как же учеба?
Он обнял меня и дыхнул искрящимся паром в макушку, отчего моя кожа мгновенно покрылась субстанцией, схожей по консистенции с талым льдом.
— У тебя есть около тысячи лет, чтобы превратиться в циничную интриганку. Думаю, первые двести можно потратить на то,