Я собиралась отметить свой девятнадцатый Новый Год в шумной компании сокурсников — и всего-то и мечтала в этот волшебный праздник, что повеселиться, загадать желание и… потерять девственность с милым моему сердцу парнем. Но судьба распорядилась иначе, и первую ночь в Новом Году я провела пленницей в Ледяном Замке, взятая игрушкой к одному очень, ОЧЕНЬ холодному мужчине. *** По мотивам сказки «Снежная Королева».
Авторы: фон Беренготт Лючия
меня, боком посадил к себе на колени и заставил прижаться к его широкой груди.
А потом плотно запахнул за нами обоими полы своей объёмистой черной шубы.
Первое, что я почувствовала, окунувшись в глубокое, пробирающее до самого нутра тепло — это сонливость. Естественная реакция на отогревание, ничего удивительного.
Не стесняясь, положила голову на грудь мужчине, имя которого узнала всего лишь полчаса назад. Какое тут стеснение, когда речь идет о жизни и смерти? Да и вообще, о делах, от которых любой нормальный человек уже давно сошел бы с ума…
Странно, что я еще не свихнулась…
Однако через пару минут мне стало не до сонливости — от дурманящего мужского запаха, от ощущения рельефных мускулов под тонкой рубашкой сердце мое забилось до неприличия тяжело и быстро. И еще быстрее — когда его рука вдруг проникла под шубу и принялась гладить меня вдоль позвоночника. Холод вкупе с жарким теплом вызывал странную реакцию — будоражил и успокаивал одновременно, кидал то к одному, то к другому, заставлял дергаться, будто под слабыми разрядами тока.
— Не ерзай, детка, ты раскрываешься… — пожурил меня Освальд, взметывая волосы облачком холодного пара. По тону я поняла, что он улыбается. — Дай-ка я тебя успокою…
И подняв мое лицо к себе за подбородок, он опять поцеловал меня. На этот раз совсем глубоко, «по-взрослому» — принуждая раскрывать губы и проникая в мой рот языком.
Как, интересно, это должно меня успокоить? — беспомощно подумала я, обмирая от страха и удовольствия…
А потом все мысли враз разбежались, будто тараканы по углам.
Одним сильным движением распахнув полы шубы, Освальд приподнял меня и усадил уже по-другому — коленями врозь, прижимая мои бедра к вполне отчетливому бугру под своими брюками. Снова запахнув и закрепив чем-то шубу за моей спиной, продолжил целовать, напрочь игнорируя мои вялые попытки отстраниться.
— Я чувствую твою возбуждение… — шептал он мне, перемежая слова с поцелуями. — Это хорошо… Ты горячая. Еще долго не замерзнешь…
Горячая или нет, но свое возбуждение я и сама чувствовала. Хватило пары секунд, чтобы забыть обо всем на свете и начать безудержно целовать его в ответ, вжимаясь в натянутую до предела ширинку. Интересно, там он горячий или холодный — пронеслось в голове, и, судя по тому, как нагло и требовательно он тискал меня за ягодицы, как тяжело дышал мне в рот, проверить это мне предстоит довольно скоро…
— Я обычно не сплю… с подопечными… — пробормотал он, подаваясь бедрами мне навстречу.
— Может, поэтому они и замерзали… — задыхаясь, предположила я, подставляя шею под поцелуи и втираясь в него всем, чем только могла.
Холод и тепло окончательно смешались, и я уже не могла разобрать, чего хочу больше.
— Да, я думаю, не помешает… поэкспериментировать… — дернув лиф моего платья в сторону, он бесцеремонно закружил прохладным пальцем вокруг давно уже затвердевшего соска.
— О боже… — застонала я, чувствуя, как зрачки уходят у меня под веки… не веря, что он сделал это.
Но больше не пыталась вырваться — все зашло слишком далеко, чтобы дергаться и изображать из себя недотрогу… Оставалось лишь надеяться, что мой «благородный рыцарь» не пойдет дальше — потому, что не было никакого шанса, что я смогу противостоять этой буре…
Надежда умерла. Приподняв меня над собой, Освальд скользнул свободной рукой по внутренней части бедер и плотно прижал ладонь к моей промежности.
В глазах у меня полыхнуло, от самого чувствительного места к животу скрутилась тугая спираль, и я вцепилась в его волосы, будто в отдалении слыша, как поскуливаю от нетерпения…
— Еще… О… еще…
— Сейчас… сейчас вспомню… — обещал он мне что-то непонятное, не прекращая выводить круги по ноющему, мокрому бугорку, спрятанному под слоями одежды, одновременно теребя пальцами другой руки сосок…
А потом прошептал что-то мне на ухо — короткую фразу на незнакомом, шипящем языке с множеством согласных.
Я вскрикнула, реагируя на мучительно-сладкий спазм, пронзивший вдруг все мое тело, до самых кончиков пальцев.
Оседая вниз, ослепленная и оглушенная, почувствовала, как он вытаскивает руку из-под моих бедер и надавливает на затылок, понуждая лечь. Сквозь шум в ушах услышала его голос, успокаивающий и усыпляющий теперь уже по-настоящему…
— Это магия, детка… — объяснял он мне, будто уговаривал не стыдиться. — Я возбудил тебя, произнес заклинание, и ты не смогла устоять…
Вот и хорошо… расслабленно подумала я, укладывая голову ему на плечо. Что я могу сделать против магии?
— А теперь — спи! — строго приказал он. — Когда подъедем к Замку, я разбужу тебя и ты будешь жить еще несколько
