Леди двух лордов

ловя ещё одну волну наслаждения. Конечно, рука не поднимется. Знаю я, что не поднимется, а точнее, поднимется, ещё как. Но… приятно, что всё-таки думают обо мне. Наша. Как сладко звучит! Готова сколько угодно повторять это слово, не надоест. Ещё один обжигающий, страстный поцелуй, и мои руки вдруг оказываются свободными. А Эрсанн, не отрываясь от моих губ, продолжая нежно поглаживать, скользить по уже горячему и влажному лону пальцами, второй ладонью провёл вдоль бедра, и… моя нога оказалась поставлена на стол. Оу-у-у. Осознание, насколько непристойно сейчас выгляжу, родило жаркую дрожь глубоко внутри, кровь вспыхнула, превратившись в жидкий огонь. Дышать стало вообще нечем, мои руки рванулись к плечам Эрсанна, но… он отстранился, поймав мой взгляд, и тихо, требовательно произнёс:
— Расстегни платье.
А ласки продолжались, мои бёдра послушно двигались навстречу — я себя уже не контролировала, погрузившись в восхитительные переживания, готовая выполнить любое желание моего лорда. Действительно любое, неожиданно поняла я. То и дело сглатывая шершавым горлом, я дрожащими пальцами ухватилась за первую пуговичку, заворожённо глядя в тёмно-голубую глубину, в которой вспыхивали серебристые искры. Эрсанн дышал тяжело, его взгляд не отрывался от моих глаз, и от этого удовольствие становилось ещё острее, приправленное пикантной ноткой смущения. Кое-как справилась с пуговичками, мимолётно удивившись, как не оторвала их, и последовала новая повелительная просьба:
— Корсет.
При этом пальцы проникли особенно глубоко, легонько пошевелились внутри, заставив меня сдавленно застонать. Крючкам чуть не пришла северная лисичка, но пришили их на моё счастье крепко. Улыбка Эрсанна стала порочной, в глазах появился хищный огонёк. Он медленно наклонился, почти касаясь моих губ, и выдохнул:
— Прикоснись.
Его ладонь медленно провела по внутренней стороне бедра ноги, что стояла на столе, взгляд опустился ниже, к распахнутому корсету. Я задохнулась от пряной смеси эмоций и ощущений, ответная улыбка появилась на моих губах, и я мягко обняла полушарие. Большой палец коснулся напряжённого, ноющего соска.
— Вот так? — хрипло спросила я, в очередной раз выгибаясь навстречу ловким пальцам Эрсанна.
Мне нравилось, чёрт возьми, растягивать удовольствие, дразнить, и в то же время подчиняться. Снова мелькнула мысль, как сил хватает, и догадка, что Морвейны втихаря магией мне помогают, превратилась в уверенность. Иначе я бы не смогла выдерживать такие марафоны… Эрсанн резко выдохнул, облизнулся, не отрывая взгляда от моей руки, и я ощутила, как вторая рука дёрнула ленточки на трусиках… Правда, только с одной стороны. Да, да, помню, что говорил старший лорд про полураздетую женщину. А… а мне тоже нравится… Решила пошалить, облизала палец и снова прикоснулась к тугому шарику, обвела, млея от новой волны ощущений, растёкшихся по телу. А потом пошалил Эрсанн, несильно нажав на уже горевший от нежных, изысканных ласк, бугорок. Я негромко вскрикнула, по телу прокатилась дрожь, и пришлось опереться свободной рукой о стол, чуть откинувшись назад. Желания бурлили в крови, обжигая, обсыпая огненными искрами, и хотелось уже не пальцев. Хотелось самого Эрсанна. Кажется, я начинаю находить удовольствие и в таких вот кратких, страстных встречах, и неважно, где именно это происходит — в нашей спальне или… в кабинете на работе. О-о-о, какая я, однако, неприличная, надо же! Под стать моим лордам!
— Я-а-ан, — протянул Эрсанн, пальцы снизу исчезли, что вызвало у меня короткий разочарованный всхлип. — Яночка, ты не представляешь, что творишь со мной… — я слушала, прикрыв глаза, ловя приоткрытым ртом его горячее дыхание, и… моя рука по-прежнему находилась на груди, лаская вершинку, стрелявшую искрами удовольствия от каждого нового прикосновения. Да-а-а, говори, говори… Только недолго, пожалуйста… — Я же себя мальчишкой чувствую, влюблённым по уши, я постоянно о тебе думаю… Даже когда работаю… — его пальцы скользнули по моим губам, и свой собственный запах, чуть сладковатый, возбуждающий, стегнул по натянутым нервам огненной плетью. Почти не соображая, что делаю, я обхватила их, слегка втянула, пощекотав пальцем подушечку, и облизнула.
Тихое шипение, негромкое звяканье, и, кажется, сейчас мне наконец-то станет невыразимо хорошо, и голодная пустота внизу перестанет сводить мышцы в болезненной судороге. А уж я-то как по тебе с ума схожу, чёрт, вот не думала, что когда-нибудь угораздит так влюбиться… И при этом не потерять голову настолько, чтобы совсем раствориться в любимом и потерять себя. Морвейны мне этого не позволят, точно, им не нужна безвольная кукла. Между тем, мои запястья снова