Симпатичный молодой человек, наш современник Серега Кановнин, в силу ряда необычных обстоятельств оказавшись в средневековом мире, окунается в гущу невиданных ранее событий, которые не только оттачивают его ум, но и закаляют дух и тело. Он становится рыцарем, герцогом и в этом качестве побеждает много врагов, в том числе нечистую силу, становится защитником обиженных и обездоленных. И конечно же рядом с ним несравненная леди-рыцарь Клотильда, баронесса Дю Персиваль. Содержание: Леди-рыцарь Милорд и сэр Возвращение милорда
Авторы: Федорова Екатерина Николаевна
душу вой. И тут же кошка брякнулась со стальным звоном на камни.
Леди, не тратя времени на сантименты, хладнокровно смотала веревку, прицепила кошку на пояс. Следов крови на лапах не было. Ну да, кровь-то тут каменная…
В провалах обнаружились тоже каменные, высокие ступеньки лестницы – все сплошь из цельных длинных плит.
– По которой пойдем? – деловито вопросила Клоти, и Серега призадумался. Действительно – по которой?
– А разве не все должны вести в одно место, то бишь вниз, в подземелье? – спросил он после короткой паузы. С некоторой надеждой спросил.
– Подземелье подземелью рознь, – проорала леди Клотильда. – Обычно – раз лестницы четыре, то, значит, есть и четыре отдельных подземелья. Правда, они должны сообщаться между собой, но двери и проходы могут быть и потайными.
Серега пожал плечами и направился к провалу, близ которого шлепнулась на пол кошка. Отдаваться в руки судьбы, так отдаваться.
На лестнице присутствовало все то же неистребимое гнойно-зеленое свечение. Его, к счастью, вполне хватало, чтобы не пронести ногу мимо ступеньки. Они начали долгий спуск. Подвал был многоэтажным – на совесть многоэтажным, такими катакомбами любой замок мог бы гордиться. Лестница разворачивалась в пролетах и продолжалась все дальше и дальше. Почему-то он решил не останавливаться на круглых мрачных площадках, наполненных все тем же призрачным светом и с такими же, как и на его далекой родине, рядами крепко запертых дверей. Они с леди Клотильдой упрямо перли вниз, все вниз и вниз…
Лестница закончилась неизвестно на каком по счету этаже – завернула в последний раз и уперлась в пол.
В отличие от площадок, мимо которых они проходили, здесь не было ни стен, огораживающих какое-то пространство, ни дверей с запорами. Во все стороны простирался один-единственный, огромный по размерам и самый что ни на есть классический, судя по декорациям, пыточный застенок. В полумраке виднелись ряды свисающих с потолка цепей с наручниками, колоннами стояли “железные девы”, высились, уходя в темные дали, пыточные дыбы, столы и стулья с мудреными приспособлениями… Людские крики сюда не долетали – глубина подвала, похоже, была очень солидной. Зато ясно слышался другой, довольно странный звук – словно кто-то плакал в отдалении.
– Сходим? – предложила Клоти. – Глянем, чего там…
Она развернулась кругом и зашагала назад, куда-то за лестницу, в глубины этой местной выставки народно-пыточных достижений. Сереге ничего не оставалось, кроме как пойти следом.
Везде было абсолютно пусто, и только шагах в ста от лестницы сидел в одном из пыточных кресел благообразного вида, весь седой, старикан. Именно старикан, а не старик или тем более старичок – назвать его так уменьшительно просто размеры не позволяли. Мощные, несмотря на возраст, плечи, крепкая, толстая шея. В пыточном седалище, сработанном безызвестными умельцами явно в расчете на сильно усредненное человеческое туловище, старикану было тесно. Может, поэтому он и плакал?
Серега отмахнулся от несерьезных мыслей и сделал самое что ни на есть серьезное лицо.
– Милорд, – с ходу взяла быка за рога Клотильда, – я – леди Клотильда Персивальская, баронесса Дю Персиваль. Это… это мой спутник и друг по странствиям лорд Сериога Лабрийский, герцог Де Лабри. Молю вас…
Великан медленно поднял костистую длань, молча вытер лицо. Поднял веки. Глаза у него были пронзительно-синие… без всяких признаков старческого выцветания.
– Мир дожил, – прошептал он. Шепот неожиданно гулким эхом прокатился по пустоте подземелья. – Баба ходит в рыцарских доспехах…
Серега, краем глаза державший в зоне наблюдения профиль вышеупомянутой бабы, понял, что быть грозе. Клотильда залилась темно-малиновой краской, ясно различимой даже в здешнем зеленоватом полумраке. Брови сшиблись на переносице.
– Сэр, не знаю вашего имени… Но уважаю вашу старость! И посему – только посему! – прощаю вас. Нельзя же всерьез спрашивать за невовремя высказанную глупость с человека, который уже и сам не ведает, что говорит, – по старости, по древности лет и дряхлости разума, проистекающей от этого. И с кем говорит! Ибо имей вы хоть какие-то вести из внешнего мира, сэр, то остереглись бы задевать именованного рыцаря короны, славного во всех землях! И это я, сэр, про себя глаголю! Титул же сей, сэр, получен мной был в бою! А не дарован ввиду знатности рода, как то, по слухам, нередко бывало в ваши дни!
У бедного сидельца пыточного
