Симпатичный молодой человек, наш современник Серега Кановнин, в силу ряда необычных обстоятельств оказавшись в средневековом мире, окунается в гущу невиданных ранее событий, которые не только оттачивают его ум, но и закаляют дух и тело. Он становится рыцарем, герцогом и в этом качестве побеждает много врагов, в том числе нечистую силу, становится защитником обиженных и обездоленных. И конечно же рядом с ним несравненная леди-рыцарь Клотильда, баронесса Дю Персиваль. Содержание: Леди-рыцарь Милорд и сэр Возвращение милорда
Авторы: Федорова Екатерина Николаевна
и мышление у него разом перерождается в самое что ни на есть простонародное.
– Сэр Сериога! – довольно мрачно вклинился в его раздумья не слишком-то приветливый глас леди Клотильды. – Ваш… пленник оживает. Я бы сказала, вполне оправился от своих ран. И он, кажется, жаждет свободы. Отпускать будете? Или все ж таки сначала шерстку попросите?
Серега подъехал поближе, посмотрел на оборотня, уже начавшего предпринимать попытки сесть прямо, а не просто болтаться тряпкой на лошадином крупе.
– Милорд, – прохрипел тот, – опять вы… Рю мортале ин фатум…
Серега пожал плечами и вопросительно посмотрел на леди Клотильду.
– Заколдованная смертельная дорога в судьбе, – все так же мрачно перевела та. – Иными словами, ваше сиятельство, именно ваше присутствие в его жизни и приводит к столь крупным для него неприятностям. Предположительно – Бог хочет от него, чтобы он что-то сделал для вас, посему и сталкивает вас с ним все время, да еще и ставит все время его самого в зависимое от вашей милости положение. Пользуйтесь, ваше сиятельство…
Наверное, бес его попутал, или обрывки прежних, отнюдь не пуританских мыслей еще кружились в подсознании, потому что он сказал:
– В смысле беготни в лисьем облике по полям? Только если вместе с вами, баронесса.
Клотильда, выдохнув сквозь зубы что-то очень скверное (на тему смерти и мужских, хм… достоинств, которым место исключительно в лапах Сатаны), спихнула беднягу-оборотня прямо на землю и умчалась в ночь, громким топотом своего коня спугнув какую-то ночную живность из-под соседнего куста. Стайка зверюшек размером с земных кроликов, но, в отличие от них, с огромными светящимися в темноте глазами, бегучим ковриком прошелестела по земле и исчезла в ночном лесу.
– Зря вы так с девушкой, милорд, – охая от боли, сквозь зубы прошипел оборотень. Падение на землю с высоты Клотильдиного жеребца явно не способствовало улучшению его многострадального здоровья, скорее, наоборот. – Она премилая особа… очень хорошего рода. И с очень хорошо поставленным ударом, так что зря, зря…
– Не боись, выживу, – несколько легкомысленно отозвался Серега, и оборотень тотчас откликнулся с нехорошей интонацией:
– Да уж вижу… Гадость сказали вы, милорд, а отвечать за нее пришлось моим бокам.
– Сожалею, – слегка для приличия смутившись, ответствовал Серега, на деле не ощущавший и малейшей тени раскаяния, – не попадайся мне часто на дороге, и все тут. И у тебя будут бока целы, и у меня проблем с Клоти будет меньше.
Оборотень, сидя на земле, задрал голову и посмотрел Сереге в лицо пронзительным, странно светящимся в темноте взглядом:
– Ни черта вы не сожалеете, милорд.
Зрачки у него были вытянутые, как у кошки, и светились зеленовато-фосфорным свечением.
– Да ладно! – в сердцах ответствовал герцог Де Лабри. – Ну не сожалею. Шерсти мне твоей тоже не надо – носи ее на себе. До сви… нет, лучше прощай, и – просьба у меня к тебе такая огромная – не попадайся нам больше на пути, ладно? Сам видишь, дама нервничает, а у нее, у этой дамы, привычки самые нехорошие. Вечно в глаз дает так, что и уши по пути отваливаются. И будь добр, уйди с пути моего коня. Мне еще эту дамочку догонять…
– Как быстро люди меняются, вдруг обретя чужой высокий титул, – быстро проговорил оборотень, и Серега ощутил, как внутри у него что-то нехорошо екнуло – было что-то такое в голосе оборотня, что-то… намекающее. Кой черт, о чем это он? Он и сам знает, что титул чужой. И нисколько он не изменился… Или все-таки изменился? Прежний Серега и помыслить не мог о том, чтобы вести себя ТАК. У него появилось то, что его одногодки там, на славной и неизвестно где пребывающей ныне родине, называли гонором. А дипломированные психологи – просто сильно выраженным чувством собственного достоинства. Короче говоря, он борзел прямо на глазах. Своих собственных глазах причем… Почему и отчего это происходило с ним, хотелось бы знать?
– Хорошо, признаюсь, – с расстановкой проговорил он, – ношу титул, который прежде был чьим угодно, только не моим собственным. И что же дальше?
Оборотень снизу улыбнулся ему звериным оскалом острейших зубов:
– Ровным счетом ничего, милорд. Просто я с некоторых пор начал питать к этому… вашему титулу значительное уважение. Вам идет быть герцогом – пусть даже при этом в ваших жилах и нет ни единой капли действительно благородной крови. Ведь я прав, милорд?
– Ну, – несколько односложно ответствовал Серега. На деле он просто не знал, что бы еще такое сказать. Привык он как-то быть… пусть даже не герцогом, а хотя бы просто незаконнорожденным сыном некоего загадочного благородного отца. И спускаться вниз, в сословие простолюдинов с более высокой
