Леди-рыцарь. Трилогия

в углу на чем-то вроде очень высокого табурета.
– А-а… – после некоторой паузы, отведенной на совладание с собственными не слишком приятными ощущениями в области желудка, промямлил Серега. – А… что это за табуреточка?
Клотильда критически заломила вверх левую бровь, качнула головой:
– И кто только вас воспитывал… И где, спрашивается? То ж знаменитый “трон раздумий”. Сотворен монахами и рыцарями Священной комиссии для не успевших еще раскаяться грешников. Не совсем то, что для него надо… я хочу сказать, что этот… гад ползучий нуждается не в раскаянии, а в расплате за злодеяния свои мерзкие! Но и так сойдет. Дня два-три высидит. Может, и больше, если силенок хватит. Пусть посиживает и припоминает всех тех, кто безвинно и от рук его… Хотя, конечно, следовало бы мне лично и неусыпно заботиться о сем жабогузке, денно и нощно не отрывая от него рук своих!
– Не надо, – торопливо утешил деву Серега. Барон подвывал так, что разговаривать приходилось напрягая голос. Хотя и не до крика. – Пусть посидит, по-раскаи… порасплачивается. Кстати, а в чем здесь хитрость? Табуретка, конечно, высокая, сидеть на ней неудобно, но…
– Сэр… друг мои Сериога! Как вы можете не знать… гм. Что вы вообще знаете? Помните ли вы то посажение на кол, от которого мы спасли вашего этого… оборотня?
– Ну? – ограничился одним словом Серега. Хотя ужасно хотелось спросить, с каких это пор оборотень стал “его”.
– Здесь такой же процесс зрим мы. И имеем.
– В смысле, чувствуем, – пробормотал Серега, чувствуя, что желудок вновь приходит в резкое противоречие с реалиями здешнего правосудия, – то есть не мы чувствуем, конечно. Ну, классно… Ради этого вы меня и звали? Продемонстрировать?
– Нет, – леди Клотильда отчего-то вдруг несколько побледнела, – ради вот этого.
Она решительно повернула направо и зашагала в боковой закуток комнаты. Серега двинулся вслед за ней. Закуток, отделенный от камеры пыток толстым кожаным занавесом, оказался на деле загадочным коридором, уходящим куда-то вдаль. Довольно широким и практически почти неосвещенным. Серега, спотыкаясь и чертыхаясь, пробирался по нему на ощупь, ориентируясь исключительно на звук шагов леди Клотильды.
И под конец вместе с ней очутился в круглой комнатенке. На стене блекло догорал один-единственный факел, от гаснущего пламени по стенам вяло плясали дымчато-рыжие тени. Посередке над полом возвышалось что-то округлое, цилиндрическое. Словно кто-то начал строить бочку из камня, довел до уровня колен и на этом остановился.
– Вообще-то в пыточных без колодца никуда, – с ноткой практицизма в голосе заявила леди Клотильда. – Полы водичкой окатить, бедолагу… то есть пытуемого, в чувство привести… Удобно это, когда вода всегда под рукой Но этот колодец… Загляните туда, сэр Сериога.
Серега осторожно приблизился, наклонившись, заглянул за огражденьице. Зеркало воды за ним было гладко-ровным, без единой морщиночки. Оттуда, снизу, на него глянул другой Серега – слабо освещенный с одной стороны тусклыми всполохами факела, с другой стороны прорисованный черным затененным силуэтом на фоне беленых стен.
– И что? – выждав приличествующую паузу, поинтересовался сэр Сериога.
– Еще немножечко подождите, друг мой Сериога…
Он, бездумно повинуясь, снова молча уставился в безупречно гладкий кружок воды внизу. Колодец как колодец, и что в нем может быть такого? Для удобства он оперся одной ногой о каменный бортик, облокотил правую руку на приподнятое колено. И снова посмотрел вниз, на самого себя…
Его отражение – тоже в каком-то смысле он, только тот, другой, что был в колодце, вдруг как-то странно, дерганно шевельнулся. И ожил.
Серега, затаив дыхание, наблюдал, как полузатененный силуэт его самого (!) там, внизу, беззаботно выпрямляется, опирается обеими руками о свод колодезного ограждения. Как он сам оперся бы о достаточно низкую арку дверного проема. И смотрит на него снизу – с нахальной, скользкой какой-то ухмылочкой. И в глазах отражения вроде как просверливаются изнутри лучики странного сияния. Зелено-гнойного сияния, червяками извивающегося в зрачках.
И от этого сияния как-то сразу захолодели его собственные глаза. В глубь головы тут же стрельнула дикая, пронзительная боль.
Содрогнувшись, Серега резко отодвинулся от края колодца, растерянно потер лицо, вопросительно поглядел на леди Клотильду. Та в ответ отрицательно помотала головой:
– Не знакома я с тем, что сокрыто в глубине сих вод, знаю только одно – противно сие Богу. Ибо не может быть того, чтобы столь богомерзкое явление угодно было Творцу Всевышнему. Но благодетелю и радетелю нашему, – она коротко мотнула головой