Леди-рыцарь. Трилогия

под углом к первому, – вышел клин. Первый клин, как водится, комом, прокомментировал он про себя, ножом выковыривая из общей массы упирающийся и липкий кусок. Вся масса в этот момент оглушительно визжала, даже подергивалась слегка от судорог. Он вылущил клин, тут же начавший опадать на пол. У самого пола его встретила Серегина нога, пинком отфутболила в воду комнатного озерца. Нога тут же вернулась на место, он, до хруста выворотив руку в плечевом суставе назад – для мощи размаха, нанес удар снова, намереваясь повторить операцию… и в этот момент краешком глаза увидел, что комок, отброшенный им перед этим, разлапистой кляксой выскользнул из воды на коридорные плиты. И быстро-быстро пополз к основной массе. На воссоединение.
Не получится у него, с содроганием осознал Серега. Ничего не получится, потому что, сколько бы он ни сек эту вязкую грязь, она будет прирастать на свое место снова и снова. Рано или поздно (причем сто против одного, что скорее рано, чем поздно) он выдохнется, сил не будет даже на то, чтобы поднять меч, и вот тогда… Кстати, а что тогда? Помнится, леди Клотильда обещала, что “мстители за барона” всего-навсего вернут их в руки баронского правосудия. Всего-навсего…
Он отбросил от себя все эти мысли – лучше от них не становилось, а вот колени и руки явно начинали дрожать, да и сердчишко тряслось в груди, как пригретый за пазухой у волка заяц. И начал по одному срубать головы, все отчетливее и отчетливее вылепляющиеся на фоне маслянисто поблескивающей черноты. Срубал, с усилием протаскивая лезвие меча через сопротивляющуюся вязкую субстанцию, пинком ноги отправлял отсеченные комки подальше в воду, стараясь не задевать при этом оборотня, доплывшего наконец до коридорного проема и с мечтательным видом вылезавшего на берег, то есть на камни коридорного пола. На фоне воплей, которые издавала черная масса, слышался его голос, довольно звучный, густо приправленный менторскими назидательными интонациями и отдающийся в сводах потолка гулким эхом:
– Несомненно, единственным злодеянием, свершенным и могущим быть предъявленным им в вину, является изнасилование… Уложение королевских законов трактует это всего лишь как грех прелюбодеяния и посему предает грешников в руки Священной комиссии, каковая карает их наложением месячного воздержания от женщин и вина, а также штрафом в четверть чаури…
Рука, державшая меч, уже начинала уставать. Мелкие судороги боли катились по запястью, заставляя дрожать сжатую на рукояти меча кисть. Вместе с ней мелко подрагивал и меч. Мышцы плеча и локтя надсадно ныли, оповещая о приближении момента, когда любое усилие станет для них просто невозможным. Он рубил массу, благодаря Бога хотя бы за то, что масса и не думала активно сопротивляться. Впрочем, возможно, вся ее активность была еще только впереди, ибо неизвестно, что будет, когда у него не останется сил даже на один-единственный замах. Тогда все, на что его хватит, – это стоять и смотреть на преображение массы в человекообразные фигуры. Которые, надо полагать, любовью к нему не воспылают…
– Это совершенно смехотворное наказание, – высказался сбоку оборотень. – Даже за кражу карают жестче… я уж не говорю про кражу имущества у своего сеньора… Сэр Сериога! А как бы вы сами наказали насильников? В конце концов вы нынешний герцог Де Лабри, а перед вами как-никак – бывшие подданные герцогов Де Лабри…
– Отре… Отрезал бы! – сердито огрызнулось задыхающееся “в труде и бою” его сиятельство Де Лабри. – Орудие… По самое по это… Под ноль!
– Страшная кара! – с непритворным ужасом в голосе воскликнул оборотень. – Но – такова ваша герцогская воля! Приступайте же, сэр Сериога.
Сэр Сериога, впавший уже в некоторое умственное отупение, все же нашел силы на удивление:
– К чему?!
– К каре, – на полном серьезе возвестил оборотень, – к справедливому отмщению то есть… Ваш приговор вами объявлен. Извольте же его привести, так сказать, в исполнение.
– Слушайте, но я-то тут при чем? К тому ж… Чтобы… – он, задыхаясь, сопровождал каждое новое слово новым ударом меча – уже совсем не таким, как раньше, не молодецким, ослабленным, но все же ударом, – сделать то… что я… надо дать… дать им стать людьми!
– Ну и дайте, – заумным тоном посоветовал ему оборотень, – сейчас – вам все равно их не победить. А так у вас будет хоть какой-то шанс. В том случае, если наш творец… а может, и души тех самых двух погибших из-за них посчитают ЭТО достаточной карой…
Серега опустил меч и, тяжело дыша, прислонился к стене коридора дрожащей спиной. В рассуждениях оборотня вполне могло быть рациональное зерно, к тому же он уже выдохся. А так, по крайней мере, у него будет передышка – перед тем, что вполне может стать (да скорее