Леди-рыцарь. Трилогия

по трухлявому дереву. Кажется, в руках у хозяина был топор. Пока что лезвием вниз. Герослав еще раз чуть заметно ухмыльнулся. Что ж, по крайней мере, хозяин не трусоват. За свою долгую жизнь – сначала человеком, а потом и оборотнем – он встречал немало храбрецов, которые вперед себя выпускали жен, а сами выглядывали из-за женских спин, собираясь дать оттуда мощный отпор…
– Хто? – не слишком дружелюбно спросили из-за дощатой двери.
– Человек. Прохожий, – разборчиво ответил Герослав, стараясь, чтобы голос прозвучал помягче и поприветливей. Авось и подействует…
– Ага, человек, – согласился голос с издевкой. – А я Крым Метакский

!
– Поздравляю, добрый человек, – ровно сказал Герослав, стремясь, чтобы голос не выдал насмешку. – Такой богач – да в такой глуши…
– Не финти! – грозно посоветовали из-за закрытой двери. – Люди в такое время здесь не ходят! Да еще так, чтобы их собаки не облаивали!
– Добрый человек, – уже ехидно и с легкой угрозой начал говорить оборотень. – Не бойся, мне всего лишь нужно переночевать. Если не хочешь пустить, укажи, кто в вашей деревне примет меня под свой кров.
– Может, тебе еще и сказать, где горшок с деньгами зарыт? – нахально прогудели из-за двери.
Где-то в глубине развалюхи раздался приглушенный испуганный женский вскрик. Почти в то же мгновение хозяин что-то коротко рыкнул – и домочадцы снова затихли.
– Ты же не хочешь, чтобы я ночевал у тебя на крыльце, – с наглостью прирожденного аристократа заявил Герослав тому, кто скрывался за дверью. – Невежливо, да и перед скотиной в хлеву наутро будет неудобно!
Как бы в подтверждение его слов – а на самом деле подчинившись еще раз произнесенному Слову Просьбы, – в сарае замычала корова. Слова свои Герослав подобрал очень расчетливо: одновременно и намек на трусость, и на возможный ущерб. Посмотрим, сработает ли.
За дверью помолчали, потом сердито буркнули:
– Пройдешь через всю деревню, на том конце за околицей стоит дом Гальды. Можешь даже сказать ей, кто ты, – эту бабу ничем не пробьешь! Она у нас под всеми перебывала, так что одним уродом больше, одним меньше, хэ-хэ…
Сказано было со злобной издевкой. И относилась эта издевка не только к нему.
Герослав неслышно отступил с крыльца, растворяясь в темноте. Стало быть, Гальда – деревенская проститутка. Что ж, может, это и к лучшему. К шлюхам обычно стекаются все новости.
Герослав неторопливо протрусил через всю деревню, перемахнул через ограду на другом ее конце. Дом за околицей выглядел скособоченной грудой. Ни тебе забора, ни сараюшек с живностью. Только маленький пятачок, огороженный штакетником, притулился в дере от домишки, почти под самой кроной близко подходящего к деревеньке леса. Ноздри Герослава дрогнули. Он уловил запах сухого дерева, который источал штакетник, совершенно невидимый в ночной тьме для обычного человеческого глаза, и горьковато-терпкие запахи трав, высаженных за ним. Похоже, Гальда пробавлялась не только древнейшим ремеслом, но еще и промышляла на поприще деревенской лекарки и повитухи. И не только – он уловил влажно-сладкий запах черного зева, травки, которую обычно употребляют деревенские ведьмы для усиления собственных чар. А вот нотка запаха травы клоповника, лучшего средства для отворота. Травка особо ценная, поскольку снимает любой приворот быстро и надежно. Не у всякой ведьмы найдется в огороде клоповник, растение капризное и не у каждой произрастающее…
Что-то тут не сходилось. Ведьма – особа всегда и везде уважаемая… и в особенности – в своей собственной деревне. И редко кто рискнет отзываться о ней так неуважительно, как отозвался о Гальде тот смерд. Даже если предположить, что вышеуказанная Гальда питает слабость к самому постельному делу, что никогда не приносит женщине уважения в глазах окружающих, – даже в этом случае простой деревенский житель не посмеет открыто намекнуть в беседе на то, что их деревенская ведьма ведет себя как шлюха. И особенно в беседе с посторонним человеком. Что-то тут не складывалось…
Оборотень присел возле дома на корточки и вновь втянул ноздрями воздух. Так. Возле дома есть конура – он учуял идущий с левой стороны острый запах собачатины. Но самой собаки нигде не было. Никаких физических признаков животины. И в ближайшем лесу – тоже. Зато от конуры поверх собачатины настойчиво тянуло сладковатым запахом застарелой крови. Почти выветрившимся запахом, что указывало на одно – если что-то и произошло, то это случилось не сегодня и не вчера. И этот факт насторожил оборотня еще больше. Кровь наверняка была собачьей. И скорее всего, собаку убили возле конуры. Или, по крайней