Симпатичный молодой человек, наш современник Серега Кановнин, в силу ряда необычных обстоятельств оказавшись в средневековом мире, окунается в гущу невиданных ранее событий, которые не только оттачивают его ум, но и закаляют дух и тело. Он становится рыцарем, герцогом и в этом качестве побеждает много врагов, в том числе нечистую силу, становится защитником обиженных и обездоленных. И конечно же рядом с ним несравненная леди-рыцарь Клотильда, баронесса Дю Персиваль. Содержание: Леди-рыцарь Милорд и сэр Возвращение милорда
Авторы: Федорова Екатерина Николаевна
тебе покажется… гм… что кто-то относится к тебе с пренебрежением, просто вспомни мои глаза. Да, и мне сказать об этом не забудь.
– Но ты же не человек! – внезапно произнесла ведьма.
Он выдержал ее взгляд, ищущий, страдающий и обвиняющий одновременно:
– Да. А для тебя это важно?
Ведьма молча помотала головой, всхлипнула и сползла с кровати на пол, бережно прижимая к груди руки с обломанными ногтями.
Зала одного из дебровских трактиров была задымлена чадящими факелами. И пахла густыми хмельными запахами. Герослав скользнул безразличным взглядом по столам, за которыми сидели хорошо одетые люди – трактир посещали в основном подрядчики, купчики второй и третьей руки
и прочая публика, имеющая кое-какие денежки и желающая гульнуть на них не хуже прочих.
Посещали трактир и замковые стражники, когда им в руки перепадала монета-другая – будь то жалованье или же милость заскучавшей благородной дамы, чью тоску по неутомимому мужскому телу сумел развеять ладный и услужливый молодец. В соответствии с запросами почтеннейшей публики была и обстановка в трактире – по стенам висели в пугающем количестве кевлаковы
и балгоньи
рога, в торцах зала два громадных камина, в которых потрескивал огонь, и – несомненный признак зажиточности хозяина трактира – над огнем этим не было вертелов с дичью. Пища здесь готовилась на кухне, и обоняние уважаемых посетителей было таким образом спасено от грубых запахов.
Среди посетителей были и те, кто узнал его. Но, как и следовало ожидать, никто не поспешил подойти и поздороваться. Герослав отметил про себя с облегчением, что замковых стражников сегодня в трактире нет – они ведь могли и подойти, но это ему не было нужно.
Он выбрал себе столик в затемненном углу, подальше от огня. Прошел туда твердой походкой, опустив подбородок в высокий воротник плаща и пряча глаза.
Разнаряженная певичка, явно состоящая на хорошем жалованье у хозяина трактира – чего не сделаешь, лишь бы привадить денежную публику посещать трактир почаще, – пела на крохотном пятачке посередке, между столами. Парнишка лет восемнадцати, притулившийся едва ли не под одной из столешниц, прилежно наяривал на квантре
, одновременно тонким голоском подтягивая молоденькой певичке. Оборотень прислушался. Пели «Разлученных любовников», песню почти двухвековой давности. Еще в молодости, в бытность свою герцогом Де Лабри, в парадной зале своего замка он слушал ее в исполнении певцов и певичек, обладающих голосом получше, чем эта крикливо выряженная особа.
Хай-ме! Воздену руки, дождем меня обнимут небеса.
Печальна женщина, когда она – в разлуке. Прекрасен для нее лишь тот, по ком печалится душа.
Но в чем краса? И почему от века Мы любим тех, кому не любы мы?
Здесь петушиное подпевание парнишки вдруг переросло в серебристый горловой тенор:
Из глубины залы к Герославу подпорхнула служаночка. В громадном белом чепце и желтовато-палевом складчатом фартуке. Он изобразил на лице сдержанное мужское одобрение ее щедро обнаженным прелестям и сказал слегка гнусавым голосом:
– Добрый вечер, милая. А скажи, не захаживал ли сюда сегодня господин Вернераска? У него еще ухо с остринкой и подбородок с раздвоинкой…
Служанка отрицательно покачала головой, но взгляд, который она бросила на него, был откровенно изучающий. Герослав перешел на вихлявый тон, каким обычно торгуются на базаре купчики третьей руки и кухарки из богатых домов:
– То не страшно, что не видала, а то страшно, что не сказала… Я-то ничего, милая. Я-то понимаю, что господин Вернераска уж заказал себе на верхнем этаже комнату
