Леди-рыцарь. Трилогия

того, что существо уже нельзя спасти…
Наконец он отбросил последние сомнения, облизнул пересохшие губы и решился. Нащупав в груде срубленных стеблей один из своих мечей, Серега подтащил его к себе и потянул из ножен. Затем осторожно потер о кромку обнажившегося клинка запястье. Боль оказалась неожиданно резкой.
Кровь пошла не сразу – только после нескольких судорожных движений. Он, морщась от болезненно-неприятных ощущений в руке, с некоторым сомнением поглядел на тощий ручеек темно-красного цвета, ветвящийся по коже. Встряхнул змейку – та еще раз моргнула, но теперь уже совершенно беззвучно. Приложил приоткрытую беззубую пасть к ручейку на запястье.
Тварюшка, к его великому облегчению, вяло лизнула языком. Потом еще и еще, затем судорожно зачмокала. Через некоторое время Серега отнял дитенка неизвестной породы от руки – вена, которую он перерезал, уже спала и перестала кровоточить. Змееныш уснул. Серега оторвал от рубашки рукав, разрезал его на две половины, замотал руку. И зарылся поглубже в нагретый его телом стог из багровых метелок.
Голова немного кружилась, но он знал, что потеря крови у него небольшая. И головокружение было скорее следствием болезненных ощущений в руке, чем следствием потери крови.
Почему он так поступил – он и сам толком не знал. Впрочем, одна из причин плавала на поверхности – Сергей не хотел оказаться в полном одиночестве в чужом мире. Он от всей души надеялся, что его кровь не станет ядом для неизвестного зверька. Где там Эльфедра, обещавший вытащить его отсюда? До ужаса кстати было бы появление эльфа прямо сейчас…
Детеныш зачмокал, и он прижал его к себе. Мелькнула неприятная мысль о том, что он так и не поинтересовался у Эльфедры, как именно использует король эльфов живую плоть из другого мира для разрушения заклятия палагойцев. Но Серега ее отогнал. Будем надеяться на лучшее – и не только для него, но и для этого существа…
Потому что если на одной чаше весов будет лежать его возвращение в Нибелунгию, а на другой – жизнь этого звереныша, то ему придется поступить так, как поступил бы на его месте любой другой человек.
Он не знал, сколько проспал. Разбудила его струйка пота, потекшая по лицу. Разгорающийся день все сильнее и сильнее прогревал воздух. Ветерок, вяло шевелившийся среди местных метелок, нес уже не свежесть, а одну духоту. Серега приподнял голову, смахнув с глаз приувядшую метелку, начавшую облетать серо-багровым подсохшим пухом. Попытался было представить себе, как выглядит сейчас его герцогская персона – голова, присыпанная серо-багровым увядшим пухом, тянется с высоты неряшливо сложенного стожка из местной растительности, – и ухмыльнулся. Хорошо хоть леди Клотильда его не видит…
Утерев следующую струйку пота, он скинул надетую на ночь куртку, уложил спящую зверюшку в стожок и повертел головой, обозревая окрестности.
И вдруг застыл.
Укладываясь вчера спать, Серега соорудил свое импровизированное ложе метрах в тридцати от умершей самки (если только это была самка). Холмик брюха по-прежнему располагался справа от него. Вот только сейчас он был двойным.
Ужом соскользнув с кучи веток на потрескавшуюся землю, Серега с мечом в руке двинулся в сторону двойного бугра. Змееныша он оставил в стожке. По мере приближения сдвоенный холм распался. Серега старался идти тихо, незаметно, но под ноги то и дело попадались багровые кустики, они оглушительно, как казалось ему, хрустели. Меч он пока не обнажал.
Ему оставалось до парочки бугров шагов десять, когда над одним из них взмыла голова гаргульи. В точности такая же, какая была у умершей самки. Стало быть, к почившей соплеменнице притащился кто-то из своих. Живая тварь уставилась на него выпуклыми алыми глазами. Сергей застыл на месте.
«Нет, ну где Эльфедра?» – тоскливо взвыл он про себя. Эльфедра, как всегда, отсутствовал в самый нужный момент.
Неизвестно, сколько бы еще он простоял на одном месте, но гаргулья вдруг разинула свою немаленькую пасть и зарычала. Сергей торопливо рванул из ножен меч. Но, к его стыду и ужасу, сразу высвободить клинок не удалось, потому что ушко, приделанное к ножнам для подвешивания на перевязь, умудрилось зацепиться за одну из литых загогулин на рукояти.
– Ты убил Эрнестину?
Серега дернулся и посмотрел по сторонам дикими глазами.
Гаргулья, расположившись рядом с порубленным телом своей соплеменницы, продолжала между тем реветь на заунывной низкой ноте.
Сергей покрутил головой по сторонам, но больше никого не обнаружил. Из чего вытекалоЧювершенно сумасшедшее предположение – автором странного вопроса, прозвучавшего только что, была вопящая гаргулья.
За время своих странствий по Нибелунгии