Леди-рыцарь. Трилогия

прогибаясь телом. И наконец очнулся полностью.
Кромешная тьма вокруг него рассеивалась двумя слабо горящими факелами. В мутных кругах света, которые они кидали на стены, Серега различил грубую каменную кладку. Где-то капала вода – методично, громко. Сбоку кто-то непрерывно постанывал – тихонько так, точно щенок поскуливал. И все его тело страшно ныло.
Он повертел головой, все больше и больше приходя в себя и оценивая ситуацию. Под задницей ледяной каменный пол, спина опирается о стену, руки задраны вверх. В запястья врезались металлические полосы браслетов, утягивающих вверх руки. Сергей шевельнул затекшими до полного онемения плечами – сверху тихо звякнуло. Похоже, браслеты прикреплены к цепям. Сбоку в такой же позе сидела леди Клотильда, по всей видимости еще не пришедшая в сознание, со свесившейся на грудь кудлатой головой. Негромкий щенячий скулеж исходил из угла слева и, судя по тону и гнусавым ноткам, принадлежал Слуди.
Сверху что-то загрохотало, потом послышался надсадный скрип, и загрохотало вновь. Подняв глаза, Сергей увидел, как из сплошной тьмы вверху возник желтый язычок пламени и начал плавными рывками спускаться вниз. Ступеньки, определил Серега, глядя на то, как зигзагами сплывает к нему колеблющийся свет. Тот, кто нес его (светильник? свечу?), умудрялся делать это так, что лицо оставалось в тени.
Смутный силуэт закончил спуск по лестнице и направился к Сереге. И наконец-то осветил лицо.
Мужчина, который смотрел на Серегу, являл собой столь сногшибательный образчик мужской красоты, что наверняка у местных дам перехватывало дыхание от одного взгляда на него. При всем при том внешняя красивость в его лице была еще и щедро приправлена волей и умом. Примечательное лицо, вполне годящееся в “герои нашего времени” для этой эпохи.
– Мои гости… – насмешливо протянул мужчина и, приблизив руку со свечой к Серегиному лицу, прищурившись, начал его изучать.
Леди Клотильда простонала несколько громче, чем раньше, и хрипло откашлялась.
– О-о, кажется, прекрасная леди тоже приходит в себя…
Клоти сплюнула. Сухой щелкающий звук плевка прокатился по подземелью.
– Барон Квезак…
– К вашим услугам, миледи.
Мужчина отвесил глубокий, преисполненный шутовской почтительности поклон леди Клотильде. Свеча в его руке дернулась и подплыла еще ближе к Серегиному лицу. Кончик носа запекло. Потянуло паленым.
– К сожалению, не могу вам предложить ничего лучше, то есть глубже, чем этот подвал, миледи. Обстоятельства…
– Эльфийская мандонада на тебя!!! – придушенно-яростно прошипела Клотильда и махнула ногой, пытаясь достать до носа барона.
Барон резво выпрямился.
– Ах, какая чувствительность… С вами наверняка должно быть оч-чень интересно в постели, миледи… и – ах, все эти дивные, милые сказания для простолюдинов… – почти пропел он и улыбнулся. – Да-да, эти смерды мне рассказывали, мне даже показалось, что они пытались мне угрожать… этим смешным рассказиком. Ну, этого я никак не могу стерпеть – не так ли, баронесса? Пришлось их должным образом наказать.
– И что же ты сделал? Заставил их слушать свои томительные мяуканья? – холодно поинтересовалась леди Клотильда.
Барон слегка дернулся, но тут же принял картинно-небрежную позу, призванную, по всей видимости, олицетворять презрительную скуку.
– Я? О, я дал им возможность досмотреть то увлекательнейшее представление, которого вы их так жестоко лишили за день до этого, милейшая баронесса. Посадил на кол каждого второго. Довольно забавно. Думаю, мне надо почаще практиковать подобные развлечения для народа, м-м-м… Знаете, это может стать даже крылатой фразой, вот, послушайте – когда народ должным образом развлекаешь, он не бунтует. Главное – суметь развлечь его так, чтобы уж дальше некуда…
– И вам, я смотрю, это хорошо удалось, барон, – не выдержал Сергей. Субчик действовал на нервы даже сильнее, чем ноющая боль во всем теле и абсолютная нечувствительность, начинающаяся от плеч и уходящая к кончикам пальцев. – Не боитесь помереть во сне, откушав что-нибудь из рук небунтующего народа?
Барон пожал плечами.
– Не боюсь, знаете ли. Все мы смертны, увы. А после меня, кстати, все эти поместья достанутся моему младшему братцу, изгнанному в свое время нашим папашей за страсть к бесцельным истязаниям слуг, смердов и просто проезжих… Так что мои подданные молят бога продлить мои дни как можно дольше, и в этом наши стремления сходятся. Но я отвлекся, господа! Итак, как я уже упоминал, все мы смертны. Но… вам это придется осознать раньше, чем мне. Не могу выразить, как это меня радует, ну, прощайте. Дамы ждут, и все такое. Милорд… Миледи…