Угораздило же правителя Северного Королевства не вовремя отправиться в морское путешествие!.. Угораздило же его внука связаться с внучкой жреца храма Семи Богов, которого угораздило найти давно забытый портал, ведущий в наш мир!.. Да еще небожителей угораздило сделать крайними в благородной затее с восстановлением равновесия и справедливости во вверенном им измерении нас: юного дракона, лишенного дара речи, волка, бывшего когда-то человеком, принца, проклятого собственным отцом, и меня — студентку биологического факультета, наделенную нестандартными способностями!.. Тогда-то все и началось…
Авторы: Ахмедова Майя Саидовна
просвет стала видна полоска бархатного звездного неба, украшенная… двумя разнокалиберными лунами в разных фазах!!!
Через несколько мгновений небо стало прежним — черным, низким и лохматым, щедро сыплющим колкие мелкие снежинки в неограниченном количестве, — я же продолжала сидеть с отвисшей челюстью. За порогом сознания пока остались прочие детали увиденного при лунном свете пейзажа — глубокое заснеженное ущелье, отвесные обледенелые скалы на всем обозримом пространстве, несколько причудливо искривленных деревьев неподалеку и — самое главное и самое странное! — полное отсутствие каких-либо следов присутствия человека вообще!..
Ближайшее дерево сильно качнулось под порывом ветра, сбросив на мою закружившуюся голову приличную порцию снега, что и вывело меня из глухого ступора. Мысли бешено заскакали наперегонки. Нет, галлюцинациями я не страдаю, но увиденное никак не поддается разумному объяснению. Судите сами: если даже предположить, что я продремала в дороге не полчаса, а в десять раз больше, все равно непонятно, как меня занесло в горы! К тому же ехала я хоть и на окраину, но все-таки города, причем с миллионным населением, и в данной местности предполагалось наличие регулярного транспортного сообщения, макаронной фабрики, железнодорожной ветки с переездом, частного жилого сектора со стройными рядами разномастных стареньких домиков, украшенных резными, потемневшими от времени ставнями, а также некоторого количества небольших магазинчиков…
И где же все это великолепие? Где, я спрашиваю, почтенные развесистые деревья, которых каждую зиму толстый слой снега делает похожими на спящих мамонтов, брехливые собаки за глухими заборами, фонари на деревянных еще, потемневших от времени столбах? Где остановка и покосившееся полуразобранное сооружение, сплошь изукрашенное коряво начертанными перлами разновозрастных знатоков жизни местного разлива, над которым даже в безветренную погоду нудно поскрипывает мятый жестяной прямоугольник с почти стершимся расписанием движения рейсовых автобусов? И куда, интересно знать, подевалась трансформаторная будка, такая знакомая и милая сердцу?! Эта древняя постройка, на которой под характерной картинкой с черепом вместо типовой надписи давно уже рукой все тех же «мудрецов» был начертан более нецензурный вариант, помнила еще, наверное, XX съезд КПСС. Все наши знали, что от нее «второй переулок направо, а дальше прямо, до высоких зеленых ворот слева», за коими, собственно, и начинались владения Норкиной тетушки…
Ни-че-го!!! То есть совсем ничего из длинного списка ожидаемых привычных деталей давно и хорошо знакомой местности. Только непроглядная темень чужой вьюжной ночи да свист ветра, в который очень гармонично вплетается многоголосый вой… Что?! Какой, к черту, вой?!
Предпоследние полчаса я провела, добросовестно истребляя съестные припасы — откусывала горбушку от все еще хрустящей буханки, а колбасу прямо от разломленной пополам «палки». Потом, кое-как зажевав импровизированный ужин снегом, сидела, икая и пряча руки в раструбы рукавов на манер муфты, ежилась, дрожала и пыталась ужаться в компактный комок, чтобы поглубже втиснуться в узкую расщелину, немного прикрытую от происков неприветливой окружающей среды корявым и толстым древесным стволом. Теперь же, забыв о холоде, встала во весь рост, стряхнула с головы заснеженный капюшон и вдобавок сняла шапку, лихорадочно вертя головой. Кроме шуток — вой не пригрезился! Из-за усилившегося ледяного ветра определить направление не удавалось, но в том, что неведомые ночные вокалисты приближались, причем с неплохой скоростью, сомнений больше не было…
— Не было печали, просто уходило лето… Нет, не так: мы никого не звали, но рядом живоглоты где-то! — Привычка припоминать к месту и не очень строчки из песен, изменяя их порой до неузнаваемости, не подвела меня и сейчас. — Мне с детства с-снила-с-сь высота-а-а! Ч-ч-черт!!! — Это я поднатужилась и подвесила «рисовку» на ближайший сучок. — Я с детства рвался в поднебе-э-э-эсье (ага, с моей-то высотофобией — или как там она правильно называется?!)…
Подошвы скользили по кривым обледенелым веткам, стынущие пальцы примерзали к шершавой коре, поскольку тонкие перчатки очень быстро превратились в кожаные лохмотья, не выдержав неравной борьбы с дюймовыми четырехгранными шипами, там и сям торчащими вдоль основных побегов…
Науч-ч-чи м-меня летать,
С ветром в-в-весело играя,
Чтоб от-т-т края и д-д-до края
Весь огром-м-мный мир уз-з-знат-т-ть!..[3]
С
