Ледяная Королева

которую салом не корми, только дай вляпаться во что-нибудь малоприятное!
— Так тебя Дин послал? — Я, зажмурившись и причмокивая от удовольствия, глубже вгрызлась в неведомый фрукт — чем ближе к ребристой овальной косточке, тем вкуснее становилась душистая сочная мякоть.
Ворх не ответил, только независимо фыркнул и махнул хвостом. Мысль, посетившая меня в следующий момент, была настолько неожиданной, что я едва не поперхнулась насмерть.
— Так что же, ты сам, по доброй воле, пренебрег законным отдыхом и потащился меня охранять, оставив на произвол судьбы недоеденные деликатесы? Серый, ты уверен, что не заболел?! Или… насколько сильно разрушено то, что к чему ты настолько сильно приложился головой?!!
— И это вместо благодарности! — Возмущению волка не было предела. — Да, именно так — сам оставил, сам пренебрег и сам потащился! Просто потому, что за пределами защитного поля небезопасно! Чему из этого ты не можешь поверить?
— В основном тому, что по доброй воле! — вынуждена была признать я. — Твоя аллергия на мое присутствие на этом свете вообще и вблизи от вас в частности была в последнее время особенно сильной… Сделай милость, объясни уже, что происходит?!
— А кто у нас тут «везде-видящий» и «все-понимающий»?! — Ворх наморщил нос в ехидной гримасе. — Так и не догадалась до сих пор?
— Он еще и дразнится! — искренне возмутилась я, шагнула к нему и ухватила свободной рукой серого вреднюгу за мохнатый загривок. — Будешь колоться добровольно или мне в деталях припомнить все, что прочитала в своей жизни насчет изощренных пыток?!
— С тебя станется! — буркнул волк на удивление миролюбиво, почему-то даже не пытаясь вырваться.
Он говорил что-то еще, но я уже не слушала — нахлынувшая вдруг волна чужих эмоций и ощущений захлестнула с головой, напрочь отрезав от реального мира… Это погружение длилось недолго, Ворх только-только успел заметить мой отсутствующий взгляд и странное выражение лица и проявить благородное негодование:
— Ты вообще меня слушаешь?!
— Нет, — честно призналась я, машинально выпуская серую шкуру из пальцев. — Не пыхти так — обвал будет… Просто мне уже почти все понятно.
И в ответ на недоверчиво-подозрительный взгляд коротко и образно пересказала увиденное и прочувствованное. Ворха давно уже беспокоила слишком сильная, по его мнению, привязанность принца к моей скромной персоне. Какое-то время он с этим все же как-то мирился (чувства друга — это святое, лишь бы ему на пользу), но когда меня угораздило перевоплотиться и срочно пришлось менять планы, он озаботился всерьез. Вполне понятные в этой ситуации волнения по поводу будущего родного королевства, Материка и Мира в целом отошли на второй план, поскольку их вытеснило жгучее беспокойство за свою шкуру — ту самую, волчью, носить которую за десять лет как-то поднадоело, а в случае провала затеи со сменой власти надежда на возвращение себе, любимому, человеческого облика звучно и неотвратимо накрывалась медным тазом. Неудивительно, что Ворх, будучи всего лишь смертным существом, поддался паникерскому настроению, впал в паранойю и стал всерьез опасаться, что Дин, стараясь мне угодить, забудет о долге и своем высоком предназначении…
— Теперь-то мне понятно, с чего ты так желчью исходил… Как только собственным ядом не отравился! Но кое-чего я все-таки не понимаю…
— Чего же, проницательная наша?
— Сейчас ты ведешь себя иначе!.. Что успело измениться?
Некоторое время волк сосредоточенно молчал, чуть склонив набок ушастую голову и меряя меня пристальным взглядом, отчего я почувствовала себя совсем уж неуютно, хоть и не подала виду.
— Просто сейчас я смотрю по-другому — и на тебя, и на происходящее. По крайней мере, в последнее время Дин снова улыбается, даже во сне…
Долгожданное высказывание мудрого серого брата озадачило меня еще больше. Я непонимающе нахмурилась:
— Что ты хочешь этим сказать?!
— То, что сказал! — пожал плечами волк. — Мы не угрюмые бесчувственные истуканы и вполне способны отыскать повод посмеяться почти во всем, только потому до сих пор и не свихнулись, но… Стараниями ныне царствующего родственничка, изо всех сил пытающегося бесследно стереть нашу очаровательную компанию с лица планеты и страниц истории, у моего друга по жизни было не очень-то много поводов для радости. А ты…
— Что — я? Хочешь сказать, за столько времени до меня так и не нашлось ни одной сочувствующей утешительницы? Не смеши!..
— Ублажить оболочку несложно, было бы желание! — Волк небрежно махнул хвостом. — А ты, похоже, умудрилась отогреть его душу… Надо же, ты до сих пор краснеть не разучилась, кто бы мог подумать!!!
— Уж точно не ты! — Я метко швырнула