Ледяная Королева

задумчиво изрек Дин, переводя взгляд на меня, — а ведь вы с ней здорово похожи!
Я удивленно вскинула брови:
— Формой усов, количеством ног или цветом крыльев?!
Принц продолжал развивать мысль, почти касаясь кончиками пальцев нежного пушка на тельце насекомого:
— Смотри, это помогает спрятаться…
Бабочка, словно понимая, о чем речь, повернулась ко мне боком. Мелкоструйчатый рисунок верхней пары крылышек сочетал черный, фиолетовый, серый и оливковый цвета под стать коре дерева, служившего нам насестом.
— …а рисунок на нижних крыльях — напугать врага.
И впрямь — на изумрудно-золотистом фоне грозно хмурились оранжево-коричневые с вертикальными зрачками глаза, окруженные последовательно белыми, голубыми и черными кольцами.
— И то и другое постоянно переливается. — Дин медленно поворачивал кисть, заставляя бабочку перебираться с пальца на палец.
В зависимости от того, каким боком она оказывалась к нам, цвета менялись: изумрудный — на желто-розовый, коричневый — на васильковый, черный — на бордовый, оливковый — на бледно-голубой, и так до бесконечности.
— И каково же это чудо природы на самом деле? — Проявленный мною интерес был совершенно искренним: уж коли у меня с ней много общего… Впрочем, я с детства была неравнодушна к божьим тварям.
— И агрессия, и беззащитность — всего только маски. Во-первых, эти бабочки отличаются завидным постоянством в своих привязанностях и хранят верность лишь одной разновидности деревьев, очень редкой в наших краях, — Дин провел свободной рукой по бархатистой коре ствола, — а во-вторых, она вовсе не так безобидна, как может показаться на первый взгляд.
Он легонько подул на успокоившееся было насекомое. Длинные полупрозрачные пушинки, покрывавшие темное тельце, заколебались, и на конце стройного брюшка стали различимы три тонких, острых даже на вид шипа.
— Они могут удлиняться и прокалывают любую кожу, кроме драконьей, а яд смертелен для человека.
Я присвистнула, глядя с невольной опаской на хрупкое существо, слабо мерцавшее в лунном свете.
— И ты так спокойно подставляешь свою руку?!
— От меня не исходит угроза, и она прекрасно это чувствует. К тому же, перед тем как ужалить, эти бабочки всегда предупреждают — издают что-то вроде скрежета и резко взмахивают крыльями.
— Но ведь за это время она может успеть погибнуть!
— Обычно благородные порывы наказуемы, потому и нечасто наблюдаются. И по той же причине такие красавицы очень редки даже на своей родине…
Раритету надоело маршировать вверх-вниз по пальцам. Он вспорхнул, немного покружил над нашими головами, подкрепил силы на ближайшем цветке и присоединился к своим сородичам, все еще танцующим в потоке лунного сияния. Я машинально проводила взглядом яркий мерцающий блик.
— Надеюсь, ты не собираешься коротать на этой ветке всю ночь? — Голос Дина вернул меня к действительности.
— Зря надеешься! — хмыкнула я, потягиваясь. — Во мне как раз проснулся голос предков. А что, предлагаешь свою компанию?
— Предлагаю спуститься. Ты как предпочитаешь — интересно или быстро?
Я с подозрением воззрилась на лукаво усмехающегося принца, потом перевела взгляд вниз. Н-да, если сорвешься, лететь метров двадцать, не меньше.
— Насчет «интересно» я даже спрашивать боюсь, а «быстро» — это никакой страховки плюс дружеская подножка на счет «раз!»? — невинно поинтересовалась я.
Дин почесал мизинцем бровь:
— Вообще-то у меня было другое на уме, но мысль интересная! Так как?
— А медленно и спокойно никак нельзя?
— Можно попробовать, — кивнул он, вставая и осматриваясь, — но так намного забавнее. Хватайся… да не за лиану, за меня!
Я, отбросив колебания, обвилась вокруг него на зависть любому вьюнку, с трудом поборов соблазн вцепиться еще и зубами. Дин одобрительно кивнул и, задорно гикнув, достал в прыжке мирно покачивающийся невдалеке побег лианы, сплошь украшенный султанчиками кудрявых мелких листиков. Мое сердце, испуганно екнув, спешно ретировалось куда-то в область пяток, видимо решив, что так падать хоть немного, да ниже, а глаза с восторгом впитывали картину стремительно несущихся навстречу переплетенных ветвей, покрытых буйной зеленью листвы и гроздьями цветков самых нежных расцветок, из которых суматошно разлетались в разные стороны стайки пестрых бабочек и звонкоголосых пичужек, переливчато блестевших на зависть всем известным драгоценным камням…
Дин как-то умудрился проскользнуть между ветвями так, что ни мы, ни живность не пострадали, но на этом дело не кончилось — до земли было еще далеко. Поэтому мой Тарзан задерживаться на этом дереве не стал и, оттолкнувшись от