Ледяная Королева

улыбнулся говоривший, потягиваясь, как сытый кот. — И заодно додуматься, что хамство и предательство нельзя оставлять безнаказанным. А вот часика через два и я появлюсь: верный друг и преданный обожатель, который вытрет слезки, утешит и согреет на широкой груди…
— Так она и повелась на тебя — после принца-то! — недоверчиво хмыкнул все тот же ворчливый светловолосый тип.
— Нет, после того как ясно увидела, что с ним ей ловить нечего! — поправил Дрогар. — Да и после такой выходки показать бывшему любовнику, что на нем свет клином не сошелся, — святое дело! Она ведь умная девочка, уверен — с полуслова поймет, что к чему. Вот красавчику-то будет сюрприз!
— Так ты что, ей все расскажешь?!
— Зачем же? Ведь ей делать ничего не придется — лишь «ослепнуть» на некоторое время и промолчать в нужный момент. О том, что на самом деле происходит, она узнает, когда будет уже поздно что-то менять. Пусть полюбуется на красавчика напоследок, может, и глаза ему сама закроет перед погребальным костром…
— Потом-то куда денешь это посланное богами сокровище?
— Да уж придумаю что-нибудь! — хмыкнул брюнет. — В конце концов, ее предназначение — помочь взойти на трон законному наследнику избранной богами правящей династии, а таковым после смерти принца стану я, как побочный потомок его не в меру пылкого дедули. После видно будет, женщине всегда найдется применение. Правда, не в моем она вкусе… хотя должна быть неплоха в постели, раз уж кровный братец на нее повелся.
— О да, уж такие мучения тебе зачтутся и на этом свете, и на том! — загоготали внимательные слушатели. — Смотри не осрамись: вдруг она сразу доказать потребует, что с тобой стоит связываться?!
— За меня пусть у вас голова не болит! — отмахнулся Дрогар. — Вы свою работу сделайте как надо.
Разноголосый общий гомон перекрыл хриплый бас дотошного блондина:
— А если она все-таки откажется?
В резко наступившей тишине Дрогар медленно поднял глаза на говорившего и с многообещающей улыбкой снова подбросил и поймал кинжал.
— Скажу одно: предупредить жертву она уже не успеет!
— Но ты же сам говорил…
— Я помню, что говорил! — оборвал его кандидат в наследники престола. — Только мне будет незачем красться за ней с оружием. Она сама меня подпустит на расстояние поцелуя, а с пустыми рукавами я даже по нужде не выхожу!
— Но надха?..
— Пойдет прогуляться, ведь при любовных сценах свидетели ни к чему. Чтобы вернуться на зов, ей потребуется время, а вот чтобы ее возвращение затянулось, постараются помощники вроде вас!..
Беззвучная багровая вспышка плеснула в глаза жгучей болью, и я подскочила на постели, обливаясь холодным потом. Что это было?!! Сердце суматошно билось в горле, а легкие не успевали усваивать воздух, гоняемый туда-сюда в таком бешеном темпе, что горло моментально пересохло.
Так, спокойно, медленный вдох — досчитать до пяти, потом еще более медленный выдох — до предела, считая до десяти, вот и задышали почти нормально… А теперь хлебнем водички — ч-ч-черт, хлебнем, а не разольем!.. Я строго посмотрела на свои трясущиеся руки — помогло, хоть и не сразу. Только с третьей попытки удалось не только напиться, но и выровнять беспорядочное сердцебиение. Холера, голова гудит, будто собирается лопнуть, какие могут быть мысли в таком бедламе!..
От прижатого к виску холодного кубка стало немного легче. Как давно я тут лежу? Взглянув на оплывшую до половины свечу, быстренько прикинула в уме, сколько времени прошло после ужина. Выходит, у меня в запасе час-полтора. Негусто, ведь нужно успеть разбудить принца, втолковать ему, что за чертовщина затевается, что-то придумать и предпринять, и проделать это тихой сапой… Если бы еще не дикий цейтнот… Ерш-впереклеш, в такую-то распраматерь, как же меня это все достало!..
Хорошо, что я, вернувшись после памятного ужина, успела только разуться и отключилась не раздеваясь! Наскоро, через два раза на третий зашнуровав сапоги, я схватила шубку и выскочила из шатра, не забыв тем не менее хлестнуть «поисковой сетью» вокруг и целых полминуты выстоять у входа в состоянии «сенсоры наголо». Не обнаружив никого и ничего подозрительного, я безмолвной тенью скользнула к шатру в центре лагеря, благо было недалеко. Часовые У входа сначала бдительно вскинули оружие, но, увидев мою стыдливую улыбку и прижатый к губам палец, понимающе расплылись от уха до уха и расподмигивались в ответ. Я, скромно потупив глазки, шепнула обоим: «За мной должок!» — и просочилась внутрь.
Костер уже почти прогорел, но мне и не требовалось освещение, чтобы разобраться в обстановке. Несмотря на то что было довольно прохладно, Дин спал даже без одеяла, вытянувшись во весь рост на боку — одна рука под головой,