Ледяная Королева

есть: я — униженная и обиженная, пылая праведным гневом, соглашусь на предложение Дрогара, ты предпримешь меры со своей стороны, а в момент покушения повяжем всех наверняка.
— Это слишком опасно для тебя! — выдал принц после напряженной паузы.
— Можно подумать, в остальное время у меня теплично-парниковый режим! — Я устало махнула рукой и зябко поежилась — от холода в нетопленном шатре магический купол не спасал, а под шубкой на мне была лишь тонкая рубашка. — Давай уже определяйся хоть с каким-нибудь решением, а то дам здесь дуба, тогда вариантов станет намного меньше!
— Я не могу тебя просить о таком…
— Это что же, я тебя должна просить?! — снова взорвалась я. — Достал, ей-богу, своими кобеляниями да реверансами! Что: и хочется, и колется, и по штату не положено, и училка заругает? Сколько можно сопли жевать?! Короче, делаем по-моему: в конце концов, хоть какое-то удовлетворение получу, если твой друг и вправду хорош как мужчина!..
Сама знаю, что я стерва, каких мало. Скажу больше: второй такой, как я, просто нет ни в одном из миров, а уж переплюнуть меня в умении отравить жизнь ближнему не стоит и пытаться! Но совесть меня почему-то совершенно не мучает…
— Будь добра, дай мне твой волос.
— Это еще зачем? — Просьба действительно меня удивила. — На долгую и вечную память, в случае чего? Не стоит, а то призраком являться стану!
— Дай мне волос, пожалуйста! — терпеливо повторил он. — Хорошо бы несколько, и чем длиннее, тем лучше.
Я молча запустила растопыренную пятерню в распущенную гриву и с усилием прочесала ее от затылка до кончиков. Принц бережно высвободил из моих пальцев золотящийся клочок и пояснил, аккуратно выравнивая и наматывая полученные волосы на мизинец:
— С их помощью мы сможем видеть и слышать весь ваш разговор, чтобы не было необходимости потом кому-то что-либо доказывать.
Я кивнула, соглашаясь, покосилась на купол и выразительно вскинула бровь. Мерзнуть здесь и дальше не было никакого смысла. Дин почему-то медлил, и я демонстративно шагнула к порогу.
— О твоей безопасности мы позаботимся, но будь осторожна, — догнал меня уже у выхода глубокий голос, который сейчас почему-то звучал тихо и как-то надломленно. — Дрогар хитер и очень умен и почувствует любую фальшь…
Я сделала о-о-о-чень глубокий вдох, считая до десяти, потом неспешно развернулась и взглянула на принца в упор. В морозной мгле белесыми сгустками тумана повисли медленно и негромко выговоренные слова:
— У тебя еще хватает наглости думать, что роль смертельно оскорбленной женщины мне будет не по силам?!
Он больше не произнес ни звука, только убрал защитный купол, да я и не ждала ответа. Независимо встряхнула распущенной гривой и вышла, не оборачиваясь и не прощаясь.
Дрогар ничего не почувствовал. Нельзя почувствовать то, чего попросту нет. Я нисколько не фальшивила, когда заявила ему, что сейчас больше всего на свете хочу своими собственными руками растерзать подлеца на мелкие запчасти, напиться его крови, а головой украсить навершие вымпела…
К моменту появления в моем шатре главы заговорщиков я успела вдоволь нареветься и сидела, опухшая от слез, в растрепанной одежде и «растерзанных чуйствах», уставясь невидящими глазами в одну точку. Мое гордое одиночество было вполне объяснимо и не вызывало подозрений, так как Тиальса и раньше, если была не нужна мне, оставалась в нашем лазарете на ночь, помогая знахаркам с ранеными, а Линга периодически уходила на ночную охоту. Надеюсь, трансляция удалась без помех: жаль, если столь дивное представление посчастливилось лицезреть мне одной! Мой «нежданный» гость был таким понимающим, сочувствующим, терпеливым и убедительным… В общем, договорились мы довольно быстро и перешли ко всяческим заверениям в искренности, потом — к мечтам вслух о совместном светлом будущем, а еще чуть позже к нежным проявлениям — цитирую: «давно и вынужденно скрываемой страсти».
После пары дюжин поцелуев — сначала осторожных и трепетных, потом все более пылких (один Бог ведает, чего мне стоило удержаться в рамках добровольно взваленной на себя роли!) — новоявленный утешитель был уже в такой «боевой готовности» для перехода к следующей стадии общения тет-а-тет, что это чувствовалось даже через одежду. Только и на этот раз ему пришлось познать на личном опыте, что такое облом, поскольку я прибегла к старому как мир проверенному способу — снова разрыдалась без предупреждения и взахлеб, всхлипывая, подвывая и причитая в духе: «А-а-а, и ты мною только пользуешься, все вы одинаковые — гады, кобели, обманщики, сволочи, …, …, …, подлецы, однозначно подонки!..»
Дрогару пришлось долго меня убеждать, что «совсем не все», вытирать мои горючие