Ледяная Королева

рубинами, которое прекрасно подходило к ее платью из переливчатой материи малиново-пурпурных тонов.
— Нам с тобой давно надо было поговорить по душам и все выяснить, но эти мужские игры в догонялки со стрелялками отнимают столько времени!.. Надеюсь, теперь мы сможем стать подругами?
Я молча пожала протянутую смуглую ладонь, и мы обнялись — крепко и душевно, как давние друзья после долгой разлуки…
На мою свадьбу она приехала раньше остальных приглашенных и с восторгом согласилась взять на себя нелегкие обязанности старшей подружки невесты. Вот и сейчас: пока остальные баловали себя свежими фруктами, она залпом опустошила бокал и быстренько разогнала прислугу — кого к садовнику за цветами, кого в мою спальню за косметикой, кого еще куда-то. Сама же лично проследила за процессом обувания меня в парадные туфли, окинула результат критическим взглядом и пригласила ожидавшего в соседней комнате пожилого ликуартисца (жители самого удаленного острова приграничного архипелага считались непревзойденными умельцами в сфере дизайна причесок, а уж этот слыл супермастером даже среди своих).
Настал второй этап моих предсвадебных мучений. Меня бережно — чтобы не помять наряд — усадили в кресло перед зеркалом и…
— Все-таки надо распустить.
— Мы ведь решили: оставим только слева…
— Дай-ка лучше я!
— Да уж, «лучше» — куда деваться! Я вам говорю: эти локоны…
— Так они всю шею закрывают.
— Не всю! Даже украшения не достанут.
— Тогда с этой стороны цветы прикалывать не к чему…
Я нерешительно кашлянула, обращая на себя внимание, и робко предложила:
— Девочки, может, лучше дадим сначала возможность почтенному Саларинарху продемонстрировать свое умение?
Похоже, эта простая мысль как-то не пришла им в головы, загруженные искренним стремлением сделать из меня совершенство. Подружки переглянулись и, пожав плечами, под насмешливое фырканье надхи отступились от вконец растерзанной гривы. Седовласый мэтр, отвесив моему отражению учтивый полупоклон, разложил щетки-расчески-заколки, еще какие-то приспособления и уверенно взялся за дело. Мягкие движения рук постепенно убаюкивали, я вздохнула и закрыла глаза…
Из полудремы вывел негромкий голос, который удовлетворенно произнес над моей головой: «Теперь все!» Последовавший за этим общий восхищенный вздох возвестил о том, что на результат уже можно смотреть без риска для нервной системы, особенно расшатанной, и заставил меня окончательно встряхнуться и впиться напряженным взглядом в зеркало. Увиденное превзошло самые смелые чаяния.
Приглашенный дизайнер не зря почитался лучшим из лучших. Мои отросшие за зиму волосы, которых в умелых руках словно стало больше по меньшей мере раза в три, взметнулись вверх пышной волной и застыли сложнозакрученным буруном. Каскад изящных локонов ниспадал от макушки, оставляя открытыми шею и плечи. Никакой фаты невесте не полагалось, чему я была только рада — терпеть не могу эти занавески на голове! Зато блестящие медно-каштановые завитки были унизаны белыми, серебристыми и синими цветами (что-то вроде некрупных махровых лилий с очень тонким ароматом и нежными лепестками), перемежавшимися длинными журавлиными перьями.
В общем и целом из меня получилось нечто, больше напоминающее диковинный сине-серебристый цветок, укутанный невесомым слоем искрящегося инея.
— Госпожа довольна? — Негромкий голос вывел меня из ступора.
— Потрясающе! — выдохнула я, не веря своим глазам и боясь пошевелиться. — Это просто чудо! Вы настоящий волшебник!
Почтенный маэстро пытался сохранить непроницаемое выражение лица, но было заметно, что моя похвала ему польстила. Потом он занялся прической Тиальсы, остальные снова накинулись на меня.
— Так, теперь духи…
— Только не это! Я и так унюхалась до посинения, пока выбирала подходящие. У меня же на голове целая клумба, вполне хватит цветочного аромата!
— Тебе плохо?! — забеспокоились все хором.
— Не дождетесь!!! Просто нервничаю — слов нет…
— Это как раз нормально! — подмигнула мне в зеркало Альниола. — Помню, когда сестричка замуж выходила, так раз восемнадцать в обморок падала.
— От счастья, не иначе! — хихикнули за спиной.
— А то! Представляете, она даже на пороге храма умудрилась лишиться чувств… Зато теперь бедному Эрлотарху по каждому поводу приходится выслушивать, что замуж она выходила в бессознательном состоянии, так что за последствия не отвечает, и вообще — сам виноват!
Последние слова потонули в заразительном хохоте. Даже седой островитянин, колдовавший над шикарными волосами Джанивы, сдержанно улыбнулся.
— Слушайте, а ведь это мысль! —