Ледяная Королева

покричал — все без толку! Потом вода в лохани покраснела от крови, тебя затрясло, Дина выгнуло в дугу, воздух зарябил еще сильней да как полыхнет!.. По пещере словно ураган прошел: костер задуло, шушки по углам кубарем, посуду с полок снесло, а я со всего маху кверху лапами на голову Грому так и шлепнулся! И все это в тишине — сначала… Шушек успокоили, огонь развели — я сразу к вам. Смотрю, свеча догорела, вода исчезла, Дин пришел в себя, а ты то ли спишь, то ли при смерти. Хотел было тебя растормошить, но Дин только руку твою зализать позволил, а сам до утра почти глаз не сомкнул — за тобой присматривал…
— Бред какой-то! — Я несколько раз тряхнула головой, пытаясь привести мысли в порядок. В памяти вроде бы всплыли кое-какие моменты, но разумного объяснения всему этому так и не находилось. — Кстати, как выглядит это ваше Запределье?
— Кто ж его знает! — вильнул хвостом волк. — Оттуда редко возвращаются, знаешь ли… Хотя шаманы видят его как ледяной лес или подземный лабиринт.
— Ледяной лес! — Меня словно током ударило — настолько ясно вдруг предстала перед глазами увиденная ночью жутковатая панорама. Теперь я вспомнила все, до мельчайших подробностей. — Ворх! Он действительно был в этом лесу, и там… Ох, серый!
— Догадываюсь, — кивнул мой посерьезневший собеседник, разглядывая меня с каким-то особенно пристальным вниманием. — Еще бы узнать, где ты этому научилась!..
— Чему? — рассеянно переспросила я, занятая своими мыслями.
— Выманивать с того света заблудшие души.
— Не «души», а «душу», и ничему такому отродясь не училась. — Вяло махнув рукой, я стала складывать мокрое полотенце. — Со мной впервые подобное случилось, и повторить это я вряд ли когда-нибудь смогу, даже при всем желании…
Ворх только хмыкнул, вставая:
— Пойдем. Заговорились, а там принц наверняка весь извелся от беспокойства.
— Еще бы! — небрежно бросила я. — Где он вторую такую няньку себе найдет?
— Слушай, ну откуда у молоденькой девчонки столько цинизма? — вдруг совершенно искренне возмутился Ворх. — По-твоему, на человеческие чувства и переживания имеешь право только ты, а все остальные вокруг — законченные шкуры и сволочи?!
— Нет, конечно, и в мыслях не было ничего подобного! — Я даже опешила. — Это просто как защитная реакция — в жизни всякое бывает, а цинизм помогает не разочаровываться…
— Угу. А уж очаровываться он и вовсе не позволяет, об этом ты думала? Как можно жить, никому не веря, и видеть во всем только плохое?!
— Ну извини! — Я присела рядом с волком, взяла его за мохнатые скулы, виновато заглянула в сердитые серые глаза и прижалась носом к холодной черной нюхалке. — У меня и впрямь язык ядовитый, но ни тебя, ни принца я обижать совсем не собиралась! Веришь?
— Ладно, замяли! — снисходительно фыркнул Ворх. — Пошли уж, чудотворица ты наша!..

Дин, и без того не отягощенный лишним весом, за то время, что отлеживался в состоянии беспамятства, исхудал до безобразия и теперь вполне мог использоваться в качестве наглядного пособия по анатомии. А посему вся наша теперь уже сплоченная команда взвалила на себя очередную заботу — превращение живого скелета в подобие нормального человеческого организма (разумеется, под моим чутким руководством).
Основательно поломав голову и прикинув наши общие возможности, я составила подходящую диету, чтобы как можно быстрее восстановить этот кусаный, ломаный, почти обескровленный, травленый, штопаный, однажды почти умиравший, но все-таки выживший организм. Скажу честно: старалась как для себя, чтобы эта, как выразился Ворх, «едьба», получалась не только полезной, но и вкусной. Хотя, конечно, учесть разницу в пристрастиях удавалось далеко не всегда…
«Зубастики», после долгих колебаний уступив моим настойчивым просьбам, еще раз наведались к людям и доставили четыре больших круга замороженного молока, из которого шушки делали потрясающую простоквашу, коей жертва неудачного покушения пичкалась поистине с убойной регулярностью. Волк вначале отнесся к этой затее скептически, заявив, что принц молока не любит и есть эту «белую жуть» не станет, но получил в ответ мое коронное высказывание: «Не учи грузчика материться! Куда он денется — с подводной лодки-то!» — и, недоверчиво хмыкая, притих в углу. И в самом деле: Дин, обреченно покосившись на мою непреклонную физиономию, мужественно потреблял все, что дают, и в указанном количестве, разве что на добавку мы не скупились. Отвертеться ему не удавалось, ведь я еще некоторое время продолжала лично кормить его с ложечки, да и после неотступно стояла над душой, так что насчет сжульничать не стоило и заводиться…
Впрочем, не все было