Ледяная Королева

внушительной лужей…
Ангрист осекся на полуслове и замер, глядя, как темная, тускло поблескивающая вода с мелодичным журчанием втянула обратно разбежавшиеся было ручейки и очень быстро впиталась в основание ближайшего сугроба. Наемники опустили арбалеты и распахнули рты, но прежде, чем их грозный командир успел что-либо сказать по этому поводу, проблемы со здоровьем начались у него самого.
Сначала на рябоватом, с крупными чертами лице отразилось легкое недоумение, которое сменилось откровенно озадаченным выражением, а потом выкаченные глаза уставились в пространство позади меня. Я машинально запустила в темноту «поисковую сеть», но не обнаружила ничего, кроме заснеженных деревьев и кустов. И тут этот упакованный в кольчугу здоровяк резко дернулся, словно пытаясь освободиться от чего-то, и распахнул перекосившийся рот в сдавленном хрипе. Именно в сдавленном — я, не веря своим глазам, явственно видела, как мерцающая в свете костра плотная струя воды толщиной с мое бедро методично и туго наматывается на торс нашего ушлого пленителя.
Когда уже большая часть его грудной клетки скрылась под полупрозрачными витками, они стали медленно сжиматься. Послышался долгий приглушенный хруст, от которого меня сильно передернуло. На полуоткрытых губах, еще совсем недавно кривившихся в ехидной ухмылке, запузырилась кровавая пена, а хрип сменился прерывистым бульканьем.
Помедлив пару мгновений, витки сжались резко и сильно — хруст перешел в треск, плотная струя брызнувшей изо рта крови запятнала снег далеко за пределами освещенного пламенем круга, грузное тело стало медленно оседать. Стоявшие рядом арбалетчики опомнились и дали слаженный залп. Сразу четыре кованых болта ушли вместе с оперением в примятый сугроб, из которого и тянулась нетрадиционно ведущая себя струя воды, но результат меткой стрельбы ошеломил и самих стрелков, и всех остальных.
Шустрая субстанция живенько втекла обратно в насмерть пронзенную кучу снега и тут же взметнулась из нее несколькими струями потоньше. Ближний ко мне наемник рухнул с коротким вскриком — из его глазницы торчал длинный и острый осколок льда. Еще один воин корчился под ногами, царапая пальцами горло: полуметровая ледяная «стрела» пронзила шею сбоку насквозь, и снег вокруг упакованной в шлем головы быстро пропитывался кровью, которая частыми толчками била из пересеченных сонных артерий.
Куда именно поразило еще двух стрелков, рухнувших одновременно, я разглядеть не успела. Из оцепенения меня вывел вылетевший из темноты Ворх, который с криком: «Не стой — замерзнешь!» — толкнул меня плечом и бросился в бой… И завертелось!
Мне под руку как нельзя более кстати подвернулся метровый обломок толстенного сука, приготовленный для костра, но в качестве ударного инструмента он проявил себя еще лучше. До головы все еще стоявшего с ошалелым видом детины достать не удалось, удар пришелся по тому месту, где шея присоединяется к черепу. Короткий хруст и едва не придавившая меня при падении туша окончательно убедили в правильности полученной еще на третьем курсе информации о том, что в человеческой шее наиболее хрупкими считаются два первых видоизмененных позвонка.
— И у них все как у людей! — одобрительно выдохнула я, поудобнее перехватывая свою палочку-зашибалочку.
Несомненным плюсом образовавшейся кутерьмы было то, что использовать арбалеты стало, мягко говоря, неразумно, и добры молодцы честно попытались отработать королевское жалованье поимкой нас вручную. Ой, зря они это затеяли!.. Мы ведь не стали дожидаться, пока у них все получится, и по мере сил показали врагам кузькину мать, и почем фунт изюма в неурожайный год, и наверняка еще что-нибудь — попутно.
Ворх отвлек на себя внимание троих вояк, успешно уворачиваясь от коротких мечей и успевая виртуозно комментировать происходящее. Это вовсе не добавляло им хорошего настроения и заставляло только мешать друг другу в тщетной попытке наконец расправиться с хвостатым доставалой. Я же до изнеможения набегалась вокруг елок и сосен — откуда только силы взялись! — и могла с полным правом заявить, что до сих пор настолько пристального внимания со стороны сразу двух представителей сильного пола не удостаивалась еще ни разу! Оба заметно уступали своей цели в маневренности, а уж подловить меня на неожиданный выпад из-за дерева не стоило стараться даже в такой темноте — с перепугу я стала «видеть» еще лучше.
Наконец один из них с яростным рыком явно нецензурного содержания метнул мне в ноги толстый корявый сук, выломанный где-то между делом. Хорошо хоть не в голову, а то искать бы мне ее в заснеженных кустах до весны! Впрочем, усталые конечности отнеслись к встрече с обломком дерева тоже без особой