Легенды

— но даже они были легче обуви, которую носили холдеры. Поступь у холдеров, как правило, тяжелая, и кожа им нужна гораздо более толстая, чем бегунам.
Маллум, осмотрев башмаки, одобрительно кивнул. Потом проверил, достаточно ли плотно затянут пояс, чтобы не натирать поясницу на бегу, не давят ли ногу короткие штанишки и хорошо ли прикрывает спину безрукавка — она должна быть гораздо ниже талии, иначе можно простудить почки. Если ты слишком часто останавливаешься справить нужду, ритм бега нарушается.
— Что ж, пошли, — сказал Маллум, удостоверившись, что Тенна снаряжена как надо.
Сесила постояла в дверях, провожая дочь, а Тенна с Маллумом свернули на восточную трассу. Сесила испустила особый скороходский переливчатый крик, и они остановились. Она указывала на небо — там летели клином драконы, редкостное зрелище по нынешним временам.
Увидеть драконов в небе — лучшая из примет. Они скрылись из виду, и Тенна улыбнулась. Жаль, что скороходы не могут передвигаться столь же быстро, как драконы. Маллум, словно читая ее мысли, с усмешкой повернулся в нужную сторону, и все беспокойство Тенны как рукой сняло. Она догнала его на третьем шагу, и он опять одобрительно кивнул ей.
— Бегать — это не просто пятками сверкать, — говорил Маллум, не отрывая глаз от трассы, хотя должен был знать ее не хуже Тенны. — Прежде всего надо научиться соизмерять свой шаг. Надо знать поверхность дорожки, по которой бежишь. Надо уметь беречь силы, чтобы выдержать самый долгий перегон. Надо знать, когда перейти на шаг, когда попить и поесть, чтобы не слишком отяжелеть. Надо знать наикратчайшие способы Переходов и погоду, которая ждет тебя в пути… а на северных трассах приходится бежать и на лыжах. Полезно также вовремя спрятать в укрытие и дать непогоде пройти стороной. Так ты доставишь свою почту намного быстрее.
Тенна согласно кивала в ответ. Она все это слышала уже много раз от всех своих родственников и от каждого бегуна, бывавшего на станции. Но Маллума стоило выслушать еще раз. При этом она наблюдала за ним, чтобы посмотреть, не беспокоит ли его ушибленная пятка. Он заметил это и усмехнулся:
— Не забывай брать с собой вашу припарку на длинные перегоны, девочка. Никогда не знаешь, когда она может понадобиться. Вот и я не знал. — Он скорчил гримасу, напомнив Тенне, что даже самый лучший бегун может оступиться.
Все скороходы бегают налегке, но длинной оранжевой головной повязкой можно забинтовать растянутые связки. В промасленном мешочке не больше ладони хранится лоскут, пропитанный соком немейника, который одновременно очищает царапины и унимает боль. Простые средства от наиболее частых повреждений. К этому можно добавить и мешочек с припаркой — она стоит своего веса.
Тенна преодолела перегон без труда, даже когда Маллум прибавил ходу на ровном месте.
— С красивой девушкой и бежать легче, — сказал он, когда они остановились ненадолго передохнуть.
Напрасно он столько говорит о ее красоте. Красота не поможет Тенне осуществить свою мечту — стать одной из первых бегуний.
Когда они к середине дня добрались до станции Ирмы, Тенна даже не запыхалась. Зато Маллум, перейдя на шаг и начав опираться на пятку, заметно захромал.
— Гм-м. Ну что ж, я могу переждать здесь денек и поставить еще припарку. — Он показал Тенне пакетик, достав его из кармашка на поясе. — Видишь — очень удобно.
Тенна с улыбкой похлопала по собственному карману. Старая Ирма вышла к ним с усмешкой на иссушенном солнцем лице.
— Ну как, Маллум, годится она? — спросила старуха, дав обоим напиться.
— Еще как годится. Делает честь своему роду, да и бежать с ней не скучно, — весело заявил Маллум.
— Так я принята, Маллум? — спросила Тенна — ей нужен был прямой ответ.
— О да, — засмеялся он, прохаживаясь и подрыгивая ногами. Тенна делала то же самое. — Можешь не беспокоиться. Есть кипяток для припарки, Ирма?
— Сейчас закипит. — Вскоре Ирма вынесла из дому миску с кипятком и поставила ее на длинную скамью, непременную принадлежность каждой станции. Свес крыши защищает ее от солнца и дождя, а бегунов хлебом не корми, дай посмотреть, кто приближается по трассе, а кто отбывает. Длинная скамья, отполированная целыми поколениями задов, позволяла видеть все четыре дороги, сходящиеся у Ирминой станции.
Тенна по привычке достала из-под лавки ножную скамеечку, сняла с Маллума правый башмак и приложила размоченную в воде припарку к ушибу, а Ирма подала ей бинт, разглядывая между тем синяк.
— Еще денек, и все пройдет. Хорошо бы и на утро ее оставить.
— Ну нет. Когда еще представится случай пробежаться с такой красавицей.
— Эх, мужчины, — махнула рукой Ирма. Тенна зарделась.