Легенды

этот дар ничем себя не проявляет. — Самое раннее — в шестнадцать лет. Раньше, судя по архивным записям, не начинал направлять Силу ни один мужчина, и очень немногие — спустя десять лет после этого срока. — У нас больше времени, чем мы полагали. Но это не повод для беспечности. Любая сестра может оказаться Черной. Как Кадсуане, по-моему. Им известно, что поиски ведут и другие. Если кто-то из выбранных Там-рой отыщет мальчика, а Черные Айя найдут их обоих, или если они решат сначала ее допросить, а не убить сразу, как подвернется случай… — Суан молча смотрела на подругу. — Нам нужно продолжать, — сказала ей Морейн.
— Понимаю, — медленно произнесла Суан. — Просто я никогда не задумывалась… Ладно, коли надо работать, так пора тянуть сети и потрошить рыбу. — Но словам ее недоставало прежней напористости. — До полудня мы уже будем на пути в Арафел.
— Ты возвращаешься в Тар Валон, — сказала Морейн. Вдвоем они будут вести поиски не быстрее, чем Морейн в одиночку, а коли им нужно разделиться, то для Суан не придумать лучшего места, чем помощница при Сеталии Деларме, в чьи обязанности входит просматривать сообщения всех «глаз и ушей» Голубой Айя. Голубая была маленькой Айя, но поговаривали, что у каждой Голубой сестры сеть соглядатаев куда больше, чем у любой из прочих. Пока Морейн ищет мальчика, Суан будет в курсе происходящего во всех странах и, зная, что искать, сумеет обнаружить любые следы Черной Айя или Дракона Возрожденного. Обычно Суан прислушивалась к голосу разума, нужно было лишь предоставить неопровержимые доводы, однако на сей раз Морейн пришлось потратить немало сил и времени, чтобы ее убедить, и с подругой Суан согласилась с весьма кислой миной.
— Сеталия мной дырки начнет затыкать за то, что я убежала без спросу, — ворчала Суан. — Чтоб мне сгореть! Да она меня в Башне вывесит коптиться! Морейн, политика эта такая штука, что с тебя в трескучий мороз семь потов сойдет! Как я ее ненавижу! — Но сама уже принялась рыться в сундуках, прикидывая, что возьмет с собой в дорогу до Тар Валона. — Думаю, ты не забыла предупредить того парня, Лана. Мне кажется, предостеречь его не помешает, а уж поможет ли это… Слышала, он уехал с час назад, отправился в Запустение. Ну, коли он там не погибнет… Куда это ты?
— Мне с ним еще надо одно дельце закончить, — только и ответила ей Морейн. В первый же день, как познакомилась с ним, она приняла решение и теперь твердо собиралась исполнить задуманное.
В конюшне, где оставалась Стрела, Морейн швыряла серебряные марки точно пенни, и в два счета кобыла была оседлана и взнуздана. Морейн вскочила в седло, ничуть не беспокоясь, что юбки задрались выше колен. Ударив лошадь каблуками, Айз Седай галопом вылетела из ворот Айздай-шарского дворца и поскакала через город на север. Испуганные прохожие кидались врассыпную, а когда какой-то возница, замешкавшись, не успел убраться с дороги, Морейн послала Стрелу вперед, и та лихо перескочила через пустую телегу. Позади раздавались суматошные крики, кое-кто грозил кулаком вслед лихой всаднице.
На дороге, ведущей на север, она, придержав лошадь, расспросила ехавших навстречу возчиков, не видели ли они мужчину, с виду Малкири, на гнедом жеребце. Услышав первое «да», Морейн почувствовала нечто большее, чем облегчение. Миновав мост через ров, Лан мог отправиться куда угодно, в любую сторону. И обогнав ее на целый час… Она нагонит его во что бы то ни стало, даже если ей придется отправиться в Запустение!
— Малкири? — Костлявый купец в темно-синем плаще был явно озадачен. — Ну да, охранники говорили, что видели его вон там. — Повернувшись на козлах, он указал на травянистый холм в сотне шагов от дороги. На самом виду, на гребне, стояли две лошади, одна — вьючная, и на утреннем ветерке вился дымок от костра.
Когда Морейн спешилась, Лан едва поднял на нее взгляд. Стоя на коленях, он длинной веткой ворошил пепел погасшего костерка. Странно, но в воздухе явственно ощущался запах сгоревших волос.
— Я надеялся, мы с тобой больше не увидимся, — сказал Лан.
— И напрасно, — ответила ему Морейн. — Сжигаешь свое будущее? Многие станут горевать, если ты сгинешь в Запустении.
— Сжигаю свое прошлое, — сказал он, вставая. — Сжигаю воспоминания. Страну. Золотой Журавль больше не взлетит. — Лан принялся ногой засыпать пепел, потом помедлил, наклонился, сгреб полные горсти влажной земли и медленно, почти церемонно, высыпал ее на кострище. — Никто не станет горевать обо мне, когда я умру, потому что те, кто мог, уже мертвы. К тому же все смертны.
— Лишь глупцы хотят умереть раньше срока. Я хочу, чтобы ты, Лан Мандрагоран, стал моим Стражем.
Он не мигая уставился на нее, потом покачал головой.
— Как я сам не догадался, что дойдет до этого. У меня своя