Легенды

— под платье или поверх него.
Увы, бабуся Развейли сдавала все сильнее — ее стук в дверь иногда раздавался за несколько часов до появления самой бабуси, а следы на дорожке возникали несколько дней спустя.
При виде третьей ведьмы сердце у мамани ушло в пятки, но не оттого, что Летиция Мак-Рица была дурной женщиной. Совсем напротив, она слыла дамой достойной, порядочной, любезной и доброй (по крайней мере к миролюбивым животным и не слишком чумазым ребятишкам). И всегда была готова оказать ближнему добрую услугу. Беда в том, что при этом Летиция руководствовалась единственно своими представлениями о благе этого ближнего и с ним самим не советовалась. Итог был печален: все получалось шиворот-навыворот.
Вдобавок Летиция была замужем.
Маманя ничего не имела против замужних ведьм. Правила этого, в общем, не запрещали; она и сама сменила множество мужей — и даже троих законных. Но у почтенного Мак-Рицы, отставного колдуна, водилось чертовски много золота, и маманя подозревала, что Летиция занимается колдовством от нечего делать, как иные светские дамы вышивают подушечки для преклонения колен в церкви или навещают бедняков.
Итак, у госпожи Мак-Рицы были деньги. У мамани не было ни гроша, и поэтому она заочно недолюбливала всех, у кого они есть. На Летиции был такой шикарный черный бархатный плащ, что казалось, будто в окружающем мире вырезали дыру. У мамани такого плаща не было. Никакие шикарные бархатные плащи ей даром не были нужны. Она за роскошью не гналась и не понимала, отчего бы и другим не жить скромнее.
— Здравствуй, Гита. Как делишки? — сказала кума Бивис.
Маманя вынула изо рта курительную трубку.
— Лучше не бывает. Заходите.
— Льет как из ведра, ужас! — пожаловалась бабуся Развейли. Маманя поглядела на небо. Небо было морозное, сизолиловое. Но там, где блуждала бабусина душа, наверняка шел дождь.
— Так входите, обсушитесь, — добродушно предложила маманя.
— И пусть наша встреча пройдет под счастливой звездой, — изрекла Летиция. Маманя понимающе кивнула — Летиция всегда выражалась так, точно книга, по которой она училась колдовству, была написана не слишком даровитым в художественном отношении автором, — и поддакнула:
— Вот-вот.
Под журчание вежливой беседы маманя приготовила чай со сдобными лепешками. Потом кума Бивис тоном, недвусмысленно обозначающим начало официальной части, объявила:
— Маманя, мы здесь в качестве комитета Испытаний.
— Да ну?
— Я полагаю, ты примешь участие?
— Ну да. Исполню свой маленький номер. — Маманя покосилась на Летицию. Та улыбалась, и эта улыбка мамане не очень понравилась.
— В этом году много желающих, — продолжала кума. — В последнее время от девчонок отбою нет.
— Ищут парней, — фыркнула Летиция. Маманя промолчала. По ее мнению, приворот был отличным применением колдовства. В некотором смысле — одним из фундаментальных его проявлений.
— Вот и славно, — сказала она. — Все хорошо, много народу. Но.
— Прошу прощения? — удивилась Летиция.
— Я сказала «но», — пояснила маманя. — Кто-то ведь должен сказать «но», верно? Наша маленькая беседа подходит к большому «но». Вот я его и говорю.
Она знала, что самым возмутительным образом нарушает протокол. Полагалось еще минут семь болтать о пустяках, прежде чем приступать к делу, но присутствие Летиции действовало мамане на нервы.
— Это насчет Эсме Громс-Хмурри, — сказала кума Бивис.
— Ну? — без удивления откликнулась маманя.
— Я думаю, она тоже будет участвовать?
— Не припомню, чтоб хоть раз обошлось без нее.
Летиция вздохнула.
— Я думаю, вы… Не могли бы вы уговорить ее… в этом году воздержаться?
Маманя оторопела.
— Уговорить? — переспросила она. — Ну, разве что топором.
Колдуньи дружно выпрямились на стульях.
— Понимаешь… — слегка смущаясь, начала кума.
— Честно говоря, госпожа Огг, — вмешалась Летиция, — очень трудно найти желающих выступить, когда известно, что будет барышня Громс-Хмурри. Она всегда выигрывает.
— Ну да, — согласилась маманя. — Это ведь состязания.
— Но она всегда выигрывает!
— Ну и что?
— В других состязаниях, — сказала Летиция, — одному и тому же участнику позволено занимать первое место лишь три года подряд, а затем он на некоторое время отстраняется от участия.
Да, но мы-то ведьмы, — напомнила маманя. — У нас свои правила.
— Это как же?
— Их нету.
Летиция разгладила юбку.
— Пожалуй, пора их придумать.
— Ага, — хмыкнула маманя. — И вы собрались пойти и сказать Эсме об этом? Ты тоже, кума?
Кума Бивис отвела взгляд. Бабуся