Легенды

приглашают в дом и поят чаем с пирожками, Честно говоря, чем злее враг, тем лучше бывает чайный сервиз и вкуснее пирожки. После можешь крыть недруга последними словами, но покуда он под твоим кровом — корми его до отвала.
Темные глазки мамани приметили, что кухонный стол еще не просох после мытья.
Когда чай был разлит по чашкам, а обмен любезностями (по крайней мере со стороны Летиции; бабаня встречала их молчанием) завершен, самозваная председательница устроилась на стуле поудобнее и начала:
— Сказать по правде, создается впечатление, что ремесло ведьмы в Бараньих Вершинах переживает своего рода возрождение.
— Чего? Возрождение? Ага.
— Это дает молодым женщинам прекрасную возможность проявить себя, вы не думаете?
Маманя знавала не одну мастерицу срезать собеседника острым словом. Но бабаня Громс-Хмурри умела убийственно внимать. Ей достаточно было услышать что-нибудь, чтобы это прозвучало глупо.
— У вас хорошая шляпа, — заметила бабаня. — Бархат, верно? Видать, пошив не местный.
Летиция потрогала поля и деликатно усмехнулась.
— Это от Киккиморо Болотти, из Анк-Морпорка.
— Как? Готовую купили?
Маманя Огг поглядела в угол комнаты, где на подставке высился обшарпанный деревянный конус. К нему были пришпилены куски черного коленкора и ивовые прутья — каркас бабаниной весенней шляпы.
— Шила на заказ , — ответила Летиция.
— А булавки какие, — продолжала бабаня. — И полумесяцы, и коты, и…
— Эсме, у тебя ж у самой есть брошка-полумесяц, забыла? — вмешалась маманя Огг, решив, что пришла пора дать предупредительный выстрел. Когда на бабаню накатывало желание язвить, она много чего могла наговорить ведьме про ее украшения.
— Верно, Гита. У меня есть брошка-полумесяц. И держу я ее исключительно ради формы. Полумесяцем очень удобно закалывать плащ. Но этим я ни на что не намекаю. Между прочим, ты меня перебила, как раз когда я собиралась похвалить госпожу Мак-Рицу за отличный подбор булавок. Совсем как у ведьмы.
Маманя, резко развернувшись всем корпусом, точно болельщица на теннисном матче, воззрилась на Летицию, желая узнать, поразила ли цель отравленная стрела. Но Летиция самым натуральным образом улыбалась. Есть, есть все-таки люди, которым и десятифунтовым молотом не вобьешь в башку очевидное!
— Кстати о ведьмах, — сказала Летиция, в манере прирожденной председательницы переводя разговор в нужное русло. — Я подумала, что стоило бы обсудить с вами ваше участие в Испытаниях.
— Ну?
— Вам… э-э… вам не кажется, что побеждать из года в год несправедливо по отношению к остальным?
Бабаня Громс-Хмурри задумчиво осмотрела пол, потом потолок.
— Нет, — наконец сказала она. — Я лучше их.
—  А вам не кажется, что это отбивает у других участниц охоту состязаться?
Вновь последовал внимательный обзор пола и потолка.
— Нет, — сказала бабаня.
Но все с самого начала знают, что первого места им не видать.
— Я тоже.
— Да нет же, вы наверняка…
— Я имела в виду, я тоже с самого начала знаю, что первого места им не видать, — уничтожающим тоном перебила бабаня. — А надо им браться за дело с уверенностью, что победы не видать мне. Нечего удивляться проигрышу, если не умеешь верно настроиться!
— Но это охлаждает их пыл.
Бабаня, казалось, была искренне удивлена:
— А что им мешает бороться за второе место?
Летиция не сдавалась.
— Вот в чем мы надеемся убедить вас, Эсме: примите почетную отставку. Вы вполне могли бы произнести небольшое напутственное слово, вручить приз и… и, пожалуй, даже… э-э… войти в состав судейской коллегии…
— А будут судьи? — удивилась бабаня. — У нас никогда не было судей. Просто все знали, кто победитель.
— Ага, — подтвердила маманя. Ей вспомнились сцены в финалах одного или двух Испытаний. Когда побеждала бабаня Громс-Хмурри, всем это было ясно как день. — Истинная правда.
— Это был бы очень красивый жест, — продолжала Летиция.
— Кто решил, что должны быть судьи? — поинтересовалась бабаня.
— Э-э… комитет… то есть… ну… нас собралось несколько человек. Дабы не пускать на самотек…
— Ага. Понятно, — кивнула бабаня. — А флажки?
— Простите?
— Вы, конечно, развесите гирлянды таких маленьких флажков? И, может быть, организуете продажу каких-нибудь яблок на палочках?
— Разумеется, мы по мере сил украсим…
— Хорошо. Не забудьте про костер.
— Ну, если все пройдет славненько и гладенько.
— Ага. Что