Действительно ли зло — неотъемлемая составляющая мироустройства? А если да, то как можно противостоять его проявлениям? Эти вопросы издревле волнуют человечество и до сих пор остаются открытыми, хотя ответить на них пытались и раннехристианские философы, и мыслители позднейших эпох. Задуматься о жестокости смерти и тайнах человеческой души приходится инспектору полиции Киндерману, которому пришлось стать не только свидетелем, но и невольным участником невообразимого кошмара, порождённого извращённым воображением убийцы.
Авторы: Блэтти Уильям Питер
и кабинет. Однако большего Амфортасу и не было нужно.
Он устало опустился на стул и огляделся. Как всегда, в комнате царил беспорядок. Никогда прежде это его не беспокоило. Но теперь внутри нарастало какое-то непривычное ощущение: оно властно требовало разложить по местам все вещи, вымести мусор и до блеска протереть мебель и окна. В общем, произвести в доме генеральную уборку. Словно Амфортасу предстояло неведомое и длительное путешествие.
И тем не менее он отложил уборку на завтра. Сегодня он слишком устал.
Амфортас взглянул на магнитофон, стоящий на полке, неподалеку от стула. Магнитофон соединялся с усилителем, рядом лежали наушники. Но сил Амфортасу не хватало даже на то, чтобы послушать любимую музыку. Он бросил взгляд на газету «Вашингтон пост», лежавшую на коленях, и внезапно ощутил страшный приступ головной боли. С силой втянув воздух, он прижал к вискам ладони, затем встал, и газета соскользнула на пол.
Пошатываясь, он добрел до спальни, нащупал выключатель, и комната озарилась приглушенным светом. Возле кровати неизменно стоял саквояжик с лекарствами. Амфортас раскрыл его, достал ватный тампон, одноразовый шприц и маленький пузырек с янтарно-желтой жидкостью. Присел на кровать, расстегнул ремень и, спустив до колен брюки, обнажил бедра. Затем сделал себе инъекцию гормона, успев подумать, что теперь ему требуется уже приличная доза.
Амфортас лег на кровать и стал ждать, когда лекарство подействует. В кулаке он все еще сжимал пузырек с гормоном. Сердце бешено колотилось, в висках стучало, но ритмы эти не совпадали. Однако через пару минут они, наконец, слились, и Амфортас потерял чувство времени.
Он очнулся и, сев на кровати, обнаружил, что брюки его все еще спущены. Он натянул их и застегнул ремень. В этот момент взгляд его упал на маленькую керамическую уточку, стоявшую на тумбочке возле кровати. Бело-зеленая пухлая уточка была облачена в девичье платьишко. На нем было написано: «Если ты от меня без ума, только крякни». Амфортас грустно разглядывал фигурку, а затем, печально вздохнув, спустился вниз на кухню.
Пересекая гостиную, он подобрал с пола воскресную газету, которую решил просмотреть, пока в духовке разогревается обед. И вдруг застыл на месте. В закутке, который служил ему столовой, валялись остатки завтрака. Тут же были разбросаны газетные листы все того же воскресного выпуска «Вашингтон пост».
Кто-то читал газету в его доме.
СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКАЯ ЛАБОРАТОРИЯ Заключение экспертизы от 13 марта 1983 г.
Алану Стедману, доктору медицины
копия: доктору Фрэнсису Капонерго
запрос № 50
Эксперт: магистр Самюэль Хиршберг
Лаборатория: Бетесда
Получено: 13 марта 1983 г.
Жертва: Кинтри, Томас Джошуа
Возраст: 12 лет
Цвет кожи: негр
Пол: мужской
Подозреваемые: отсутствуют
Материал предоставлен доктором Аланом Стедманом.
Задача экспертизы: исследование крови и мочи на содержание алкоголя и наркотиков.
Результаты исследования:
Кровь: концентрация этанола – 0,06%. Моча: концентрация этанола – 0,08%.
Результаты качественных исследований химического состава крови и мочи:
Не обнаружено:
цианидов и фтористых соединений;
– барбитуратов, карбаматов, бензодиазепинов и прочих седативных и снотворных лекарств;
– амфетаминов, антигистаминов;
– естественных и синтетических наркотиков и болеутоляющих средств;
– трициклических антидепрессантов и угарного газа;
– радионуклеидов.
Обнаружено:
– сукцинилхолинхлорид – 18 миллиграммов.
Токсиколог: Самюэль Хиршберг, магистр.
«Существует некое предположение, будто человек является пленником, не имеющим права открыть дверь и уйти; это та самая тайна, которую я не в состоянии постичь. И все же я считаю, что боги – наши тюремщики, а мы, люди, – их собственность».
Киндерман раздумывал над отрывком из Платона. Эти строки то и дело всплывали в памяти следователя.
– Как это понимать? – недоумевал Киндерман. – Как же это может быть?
Они сидели за столом в полицейском участке: Киндерман, Аткинс и Райан. Киндерману позарез требовались сейчас все эти люди, он должен был ощущать вокруг себя деловую суматоху, чувствовать, что мир реален и пол под его ногами с минуты на минуту не провалится. И еще ему был необходим яркий свет.
– Ну, конечно, на все сто процентов я в этом не уверен, – начал Райан и в задумчивости почесал плечо. Так же, как Аткинс и Стедман, он привык работать без пиджака:
