Легион

дошел до третьей главы, но забыл захватить роман в больницу.
Киндерман посмотрел куда-то мимо него, положил карту на место и, повернувшись, медленно направился к двери.
– После обеда, – пообещал он. – Перед обедом нельзя возбуждаться. Да и мне, кстати, тоже неплохо было бы перекусить.
– После поглощения трех гамбургеров?
– Двух. Но кто же тут их подсчитывает?
– Если у них этого романа нет, возьми «Принцессу Дейзи», – крикнул ему вслед Дайер.
Покачивая головой, Киндерман покинул палату. Двинувшись вдоль коридора, он внезапно остановился. У дежурного столика следователь заметил Амфортаса, записывающего что-то в блокнот. Киндерман быстро подошел к врачу, меняя на ходу выражение лица. Он прикинулся озабоченным и встревоженным.
– Доктор Амфортас? – мрачно произнес Киндерман. Невропатолог поднял глаза.
«Снова эти глаза, – подумал Киндерман. – Что за тайна прячется в них?»
– Я бы хотел поговорить с вами об отце Дайере, – начал было следователь.
– С ним все в порядке, – коротко доложил Амфортас и вновь вернулся к своему блокноту.
– Да, мне известно, – не отступал Киндерман. – Но я хотел бы поговорить о другом. Это чрезвычайно важно. Мы оба – друзья отца Дайера, но кое в чем я помочь ему не могу. Только вы.
Встревоженный тон лейтенанта привлек, наконец, взимание врача, и взгляд печальных темных глаз застыл на лице Киндермана.
– Что случилось? – поинтересовался он. Следователь огляделся и заговорил:
– Ну, только не здесь. Может быть, поищем более Укромное местечко? – Он взглянул на часы. – Кстати, мы могли бы пообедать.
– Я никогда не обедаю, – заявил Амфортас.
– Тогда вы можете смотреть на меня. Пожалуйста, это очень важно.
Амфортас внимательно изучал его и колебался.
– Ну, хорошо, – наконец согласился он. – А нельзя ли поговорить у меня в кабинете?
– Я очень голоден.
– Тогда я сейчас оденусь.
Амфортас ушел и вскоре вернулся в своем синем свитере.
– Ну вот, я готов, – сказал он Киндерману. Тот посмотрел на свитер и заметил:
– Вы так замерзнете. Надо еще что-нибудь накинуть.
– Этого хватит.
– Нет-нет, оденьтесь потеплее. Я уже вижу заголовки завтрашних газет: «Невропатолог наповал сражен морозом. Неизвестный полный мужчина разыскивается для дачи показаний». Набросьте сверху какую-нибудь кофту. Чтобы стало совсем тепло. Иначе вина тяжким бременем обрушится на меня. А кроме того, вы, по-моему, не больно-то пышете здоровьем.
– Все в порядке, – тихо возразил Амфортас. – Но все равно спасибо вам за заботу. Киндерман казался удрученным:
– Ну, хорошо, – смирился он. – Во всяком случае, я вас предупреждал.
– И куда мы пойдем? Только не очень далеко.
– В «Могилку», – ответил Киндерман. – Ну, двинули.
Он ухватил врача под руку и вместе с ним направился к лифтам.
– Вам будет очень полезно поесть. Да и прогуляться по свежему воздуху тоже. Это улучшает цвет лица. А обед фигуре не повредит. Кстати, ваша матушка в курсе, что вы пропускаете обеды? Ну, хорошо, я уже понял, что вы очень упрямы. Это заметно. – Киндерман окинул взглядом врача. Что это, улыбка? Кто знает? «Да, трудный случай, очень трудный», – констатировал про себя лейтенант.
По дороге в «Могилку» Киндерман задавал бесчисленные вопросы о состоянии Дайера. Амфортас был занят своими мыслями и поэтому отвечал очень коротко или кивал. А то и просто отрицательно качал головой. Выходило, что такие симптомы, как у Дайера, в некоторых случаях действительно давали повод заподозрить мозговую опухоль, но у священника это, скорее всего, было связано с излишним напряжением и усталостью. Он очень много работал и переутомился.
– Переутомился? – удивленно воскликнул Киндерман, когда они уже входили в «Могилку». – Напряжение? Кто бы мог подумать? Да он же нынче как вареная лапша!
В «Могилке» столики были накрыты чистыми скатертями в красно-белую клетку, а за большой круглой дубовой стойкой подавали пиво в высоких стеклянных кружках. Стены украшали многочисленные гравюры, изображавшие сценки из прошлой жизни Джорджтауна. Народу было не так уж много, приближалось время ленча. Еще при входе Киндерман приметил уютный кабинет.
– Вон туда, – указал он, и скоро они уже сидели за небольшим столиком в нише.
– Я так голоден, – повторил Киндерман. Амфортас ничего не ответил. Он сложил на коленях руки и, склонив голову, молча уставился на них.
– Вы будете что-нибудь есть, доктор? Амфортас только покачал головой.
– Ну, что там насчет Дайера? – спросил он. – Что вы мне хотели рассказать?
Киндерман наклонился к нему и яростно прошептал: