Легион

Темпл попробовал было стряхнуть его, но только размазал большое темное пятно. – Она могла и сама выписать себе пропуск.
– Кто? Мисс Ласло?
Темпл неопределенно пожал плечами:
– А почему бы и нет? Здесь всякое случается.
– В самом деле?
– Да нет, конечно, это весьма сомнительно.
– Кто-нибудь видел, как мисс Ласло покидала больницу? Ее кто-нибудь сопровождал?
– Я пока этого не знаю, но постараюсь выяснить как можно скорее.
– Скажите, а после девятичасового обхода кто-нибудь еще раз проверяет больных?
– Да, ночная дежурная обходит палаты в два часа, – сообщил Темпл.
– А вы не могли бы спросить у нее, находилась ли в это время мисс Ласло в постели?
– Непременно. Я оставлю ей записку. Послушайте, а почему вас все это так интересует? Ведь это не имеет никакого отношения к убийствам.
– Каким убийствам?
– Вы меня прекрасно поняли. Я имею в виду того мальчишку и священника.
– В том-то и дело, что здесь имеется связь, – посерьезнел Киндерман.
– Впрочем, я так и подумал.
– Почему?
– Я-то ведь еще не окончательно тронулся.
– По-видимому, нет, – согласился Киндерман. – Вы на редкость сообразительный человек.
– Итак, какое имеет отношение Ласло к убийствам?
– Не знаю. Она замешана в этом деле, хотя и косвенно.
– Я теряюсь в догадках.
– Это обычное человеческое состояние.
– И вы считаете, что здесь она будет в полной безопасности?
– Скорее всего, да. И все же, вы точно уверены, что пропуск для нее был подделан?
– Ни на йоту не сомневаюсь.
– Кто же его подделал?
– Понятия не имею. Вы начали задавать вопросы по второму кругу.
– Этот необычный почерк с закорючками вам ни о чем не говорит?
Темпл уставился на Киндермана, а потом, неуверенно переведя взгляд, коротко бросил:
– Нет.
«Слишком поспешно», – отметил про себя Киндерман. Он молча оглядел врача, а затем неожиданно попросил:
– Объясните мне, пожалуйста, отчего мисс Ласло все время повторяет руками какие-то необычные движения?
Темпл снова повернулся к своему собеседнику. На этот раз на его лице сияла самодовольная ухмылка:
– Видите ли, моя работа во многом похожа на вашу. Я ведь тоже в каком-то смысле сыщик. – Он весь подался вперед. – И вот что я выяснил. Уверен, вы все поймете и оцените. Движения Ласло кажутся не случайными, верно? Они всегда одни и те же. – Темпл попытался изобразить их. – Как-то раз я очутился в сапожной мастерской – мне надо было срочно отремонтировать ботинки – оторвалась подошва. И вот от нечего делать я принялся наблюдать за работой мастера, пока он пришивал мою подошву. Операцию, разумеется, выполняла специальная машина. Я подошел к мастеру и спросил: «Скажите, любезнейший, а как же вы раньше справлялись с этой задачей, когда у вас не было никаких машин?» Сапожник был уже в годах и говорил с акцентом, по-моему, у него в роду имелись сербы. А спросил я его просто по наитию, так как вдруг почувствовал, что мне очень важно узнать про это. «Раньше мы все делали руками», – ответил он и засмеялся, приняв меня, видимо, за дурачка. И тогда я его попросил: «А покажите, как». Он, конечно же, сразу заявил, что ему некогда заниматься подобной чепухой, но я предложил деньги, по-моему, долларов пять. И вот тогда он уселся рядом со мной, зажал между коленями ботинок и воображаемыми движениями, которыми прилаживают оторванные подошвы, начал «зашивать» его. И, поверите ли, его движения точь-в-точь походили на пассы Мартины Ласло. Я попал в точку! Пулей помчался в больницу и связался с ее братом в Виргинии. И знаете что? Как раз перед тем, как Ласло свихнулась, ее бросил парень, который обещал на ней жениться и клялся в вечной любви. Догадываетесь, кем работал этот пройдоха?
– Неужели сапожником?
– Вот именно. Она не вынесла потери, и сама как будто превратилась в своего возлюбленного. Когда тот ее бросил, Ласло было всего лишь семнадцать. Девушка не мыслила жизни без него и полностью отождествляла себя с этим негодяем. А сейчас ей уже стукнуло пятьдесят два.
Киндерману стало грустно.
– Ну, и что вы об этом скажете? Я имею в виду способность выслеживать, – краснобайствовал психиатр. – Этот талант у вас либо есть, либо его просто нет. И проявляются такие способности довольно рано. Только-только закончив университет, я столкнулся с одним занятным пациентом. Он страдал депрессией. Несчастный утверждал, что постоянно слышит в ухе щелчки. И вот, после долгой беседы мне неожиданно пришла в голову идея. «А в каком именно ухе у вас щелкает?» – поинтересовался я. Он тут же ответил: «Всегда в левом». «А в правом никогда?» – не унимался я. «Нет, только в левом».