Петербург. Зеленоватая бронза, красноватый гранит и целительный для души простор меж небом и Невой. Но и сюда дотягиваются щупальца страха и злобы, но и здесь, как и везде, преступники готовы на все ради наживы или спасения собственной шкуры. Однако, строя козни против Варвары и ее друзей, они еще не знают, что есть на свете вещи пострашнее, скажем, наручников или автоматной очереди из — за угла. Ну, а новые приключения неугомонной компании — верное средство от скуки.
Авторы: Клюева Варвара
Мне предстояло пробираться через весь чердак к окошку, и уже только мысль об этом вызывала смертную тоску.
От безысходности я начала шарить в очевидно пустых карманах джинсов и о чудо! — в одном из них нашла широкое стальное перо для туши. Обломив его на сгибе, я соорудила вполне приличный в данных обстоятельствах режущий инструмент и с его помощью разделалась со старой тряпкой всего за каких-нибудь сорок минут. Теперь в моем распоряжении были четыре тканые полосы общей длиной примерно в пять с половиной метров. Я связала их между собой и заставила себя встать.
Путь к окну был ужасен. Меня колотило, словно в приступе падучей, каждый шаг казался преддверием глубокого обморока. Необходимость двигаться бесшумно доводила меня до отчаяния. Переступая массивную балку, я зацепилась ногой и только чудом не грохнулась, в последний миг снова уцепившись за стропилину. Но несмотря ни на что я преодолела дистанцию, хотя на финише пришлось опуститься на пол и привалиться спиной к стене. Через пять минут я сумела встать на карачки и, перебирая по стене руками, принять вертикальное положение. Импровизированная веревка, которую я на старте обмотала вокруг себя, по дороге частично размоталась и собрала половину пыли, устилавшей чердачный пол. Сейчас мое движение спровоцировало выброс части этой пыли в воздух, и один Бог знает, чего мне стоило не расчихаться. Зажимая обеими руками рот и нос, я гримасничала и моргала, смахивая слезы. Но вот слезные железы утихомирились, и мне удалось осмотреть окошко.
На мое счастье, рамы не было и стекло держалось на нескольких загнутых гвоздиках. С помощью обломанного перышка я отвернула эти гвоздики в сторону. Стекло упало мне на руки и едва не выскользнуло. В маленькое прямоугольное отверстие ворвались солнечный свет и морозный ветер. Мне казалось, что замерзнуть сильнее, чем я уже замерзла, невозможно, но я ошибалась. Дрожь, сотрясавшая тело, перешла в конвульсии. Пришлось изо всех сил стиснуть челюсти, не то привлекла бы внимание похитителей дробным клацаньем зубов.
Даже в нормальном состоянии мне было бы трудновато просунуть голову в узкую дыру чердачного окна, а учитывая дрожь, этот трюк запросто можно было показывать в цирке вместо номера с тигром, облизывающим голову укротителя. Царапины, оставшиеся на моей физиономии после смертельного аттракциона, наверняка выглядели не менее устрашающе, чем следы тигриных клыков. Когда голова оказалась снаружи, на меня напал новый приступ рвоты, только на этот раз рвать было нечем, и судороги, терзавшие желудок, облегчения не принесли.
Я посмотрела вниз, на снежно-ледяной пятачок под окошком, и поняла, что старалась напрасно. Мне отсюда не выбраться. Во-первых, физическая немощь абсолютно исключала альпинистский спуск с высоты двух с половиной этажей (дом оказался двухэтажным). Во-вторых, я определенно застряну в этой дыре, когда попытаюсь протащить в нее плечи — а если плечи все-таки пройдут, то наверняка застрянут бедра. В третьих, я уже полумертва от холода, а что со мной станет, когда придется брести босиком по снегу невесть сколько верст в неизвестном направлении?
Добавив к старым царапинам несколько новых, я втянула голову обратно, сползла на пол, подтянула колени к груди и закрыла глаза. Дурнота и чудовищная усталость притупили чувство страха, и сил на борьбу уже не осталось. «Ну и пусть ломают пальцы, — подумала я вяло. — Вряд ли мне будет хуже, чем теперь. А если повезет, я замерзну насмерть еще до их возвращения».
Если бы не мороз, я бы, наверное, сдалась окончательно. Но колотун мешал мне забыться, и мозг потихоньку продолжал трудиться над решением задачи. И оно пришло — ясное, блестящее, простое, как все гениальное.
«А ведь эти гады не могут знать наверняка ни о моей беспомощности, ни о соотношении моих габаритов и этого окошка! Конечно, сейчас им и в голову не приходит, будто я в состоянии отсюда выбраться, но если, придя сюда, они вместо меня найдут вынутое стекло и привязанную к балке тряпицу, спускающуюся до земли, им останется только поверить своим глазам. Ведь на чердаке, не считая матраца да нескольких досок, ничего нет, и на первый взгляд спрятаться тут невозможно. А второго взгляда не будет: похитители бросятся вон из дома ловить беглянку. Итак, мне остается лишь оставить на сцене убедительную декорацию и найти убежище».
Где искать тайник, я догадывалась. В детстве в компании моих сверстников любимой игрой были прятки, и мы облазили все укромные закоулки дачного поселка, где летом жили с родителями. Дачи там старые и добротные, и чердаки на них очень похожи на мою теперешнюю темницу. А значит, здесь тоже должна быть узкая щель на стыке пола и ската крыши. Обычно к потолочным балкам пришивают слой
