Петербург. Зеленоватая бронза, красноватый гранит и целительный для души простор меж небом и Невой. Но и сюда дотягиваются щупальца страха и злобы, но и здесь, как и везде, преступники готовы на все ради наживы или спасения собственной шкуры. Однако, строя козни против Варвары и ее друзей, они еще не знают, что есть на свете вещи пострашнее, скажем, наручников или автоматной очереди из — за угла. Ну, а новые приключения неугомонной компании — верное средство от скуки.
Авторы: Клюева Варвара
взять трубку. Она смилостивилась, лишь когда они пригрозили приехать в Питер. С тех пор Варька прониклась глубоким почтением к Лешиному логическому мышлению, а самого Лешу полюбила, как родного.
— Да, хороший конец, — вздохнул Селезнев. — Но что было бы, если бы несчастному психу открыли правду о списке шахматистов?
— Думаю, после перенесенного потрясения сама мысль о любви к Варваре должна была вызывать у него отвращение, — сказала Сандра, подумав.
— Но он бы понял, что его отвергли… — начал Дон, однако тут опять зазвонил телефон.
На этот раз Сандра оказалась проворнее.
— Да?
— Я нашел ее! — выпалил ей в ухо звонкоголосый лейтенант.
— Варьку? — ахнула Сандра. Селезнев вскочил. Сандра повернула трубку, чтобы ему тоже было слышно.
— Нет, — виновато сказал Петя, сообразив, что разбудил в собеседнице ложную надежду. — Пока только машину. Вы не дадите мне номер капитана Селезнева?
Сандра передала трубку Дону.
— Селезнев слушает.
— Товарищ капитан, я нашел хозяина машины. В среду утром двое похожих на ваш рисунок взяли его «Жигули» напрокат, заплатив вперед две тысячи долларов.
— Сколько?!
— Две тысячи. Это как бы залог. Они объяснили, что в поезде у них украли документы, а машина нужна им срочно и позарез. «Жигуленок» у парня старенький, за него, наверное, и тысячу не выручишь, вот он и отдал машину не раздумывая.
— А доверенность?
— Если верить парню, эти двое набиты деньгами. В случае чего откупятся.
— Значит, со вчерашнего дня судьба машины неизвестна? — мрачно уточнил Селезнев.
— Нет, почему же! Сейчас она стоит под окнами владельца. Я позвонил своему другу-криминалисту, он с минуты на минуту подъедет, осмотрит салон и снимет отпечатки пальцев.
— Каким образом машина вернулась к хозяину?
— Вчера вечером около восьми часов парню позвонили и сообщили, что он может забрать свои «Жигули» со стоянки перед Витебским вокзалом. Деньги — две штуки — разрешили оставить себе.
— Еще один след оборвался, — шепнул Селезнев Сандре, а в трубку сказал:
— Петр, продиктуйте мне адрес хозяина «Жигулей». Я хочу поговорить с ним. Может быть, он вспомнит что-нибудь полезное…
— Товарищ капитан, парень дал мне адрес приятеля, сосватавшего ему этих субъектов. Я думал, сначала мы с вами съездим туда…
— Да! — гаркнул Селезнев, наверняка оглушив бедного лейтенанта. Конечно, туда! Диктуйте адрес приятеля, я записываю.
Он нацарапал какие-то иероглифы на клочке бумаги, потом бросил трубку и смачно поцеловал Сандру.
— Ты — умница! Ты самая прекрасная и проницательная сыщица в мире, у тебя самый острый ум, а глаза, мало того, что самые острые, так еще и самые красивые…
— Все это мне известно, — перебила его Сандра, улыбаясь. — Но я готова выслушать тебя еще раз, когда найдется Варька. Беги!
Дон в два скачка пересек комнату и через минуту хлопнул входной дверью.
Кучерявый Миша дисциплинированно ждал временного босса в машине.
— Есть новости? — спросил он, когда Дон назвал ему адрес.
— Да, — коротко ответил Селезнев, не желая вдаваться в подробности из суеверного страха спугнуть удачу.
Лейтенант Петя назначил встречу у дома, где жил приятель владельца «Жигулей», который направил к хозяину машины двух поразительно щедрых клиентов. Хотя центр города был переполнен транспортом, а нужный район находился у черта на куличках, Миша умудрился доставить капитана по месту назначения в рекордно короткое время. Селезнев подозревал, что они опередили лейтенанта, и вылез из машины в некоторой нерешительности. С одной стороны, ему не терпелось побеседовать с ценным свидетелем, с другой — разумнее было сначала поговорить с помощником. Петя наверняка расспросил владельца «Жигулей» о приятеле, но не сказал об этом Селезневу по телефону, отложив разговор до личной встречи. Ничего сенсационного он, скорее всего, не узнал, но, беседуя со свидетелем, всегда полезно уже иметь о нем некоторое представление.
Так и не решив свою дилемму, Дон остановился возле нужного подъезда и достал сигарету. Из вишневого «Москвича» неподалеку вылез невысокий голубоглазый крепыш со светлыми усиками и нежным девичьим румянцем.
— Товарищ… господин капитан? — окликнул он Селезнева звонким голосом. — Я — лейтенант Луконин.
— Весьма рад. — Селезнев протянул руку. — Может быть, попробуем обойтись без «товарищей» и «господ»?
— Хорошо, Федор Михайлович.
— Извините великодушно, Петр, но я не знаю вашего отчества…
— Алексеевич. — Лейтенант потупил голубые глазки. — Но можно просто Петя.
