Петербург. Зеленоватая бронза, красноватый гранит и целительный для души простор меж небом и Невой. Но и сюда дотягиваются щупальца страха и злобы, но и здесь, как и везде, преступники готовы на все ради наживы или спасения собственной шкуры. Однако, строя козни против Варвары и ее друзей, они еще не знают, что есть на свете вещи пострашнее, скажем, наручников или автоматной очереди из — за угла. Ну, а новые приключения неугомонной компании — верное средство от скуки.
Авторы: Клюева Варвара
— Думаю, со временем я воспользуюсь вашим любезным разрешением, Петр Алексеевич, — когда мы познакомимся поближе. Расскажите в двух словах, что поведал вам хозяин «Жигулей» о своем приятеле?
— Приятеля зовут Рогозин Виктор Леонидович, возраст — тридцать два года, по профессии — часовщик, работает дома, частным образом. С владельцем «Жигулей» — его фамилия Корольков — познакомился пять лет назад. По словам Королькова, Рогозин — веселый компанейский парень, правда, выпив, бывает агрессивным. Я на всякий случай позвонил в управление, навел о них обоих справки. Ни Рогозина, ни Королькова в нашей картотеке нет.
— Корольков не говорил, каким образом его приятель вышел на эту парочку?
— Он не знает. Рогозин позвонил ему во вторник вечером. Корольков три месяца назад потерял работу и сейчас занимается извозом. Рогозин спросил, не согласится ли он сдать машину напрокат на недельку-другую: у него-де есть выгодные клиенты, готовые платить по сто долларов в сутки. Корольков сразу согласился. Извозом он зарабатывает рублей по пятьсот, и то в удачный день, а тут больше двух тысяч — и никакой работы. Те двое явились к нему в среду утром. Когда выяснилось, что у них нет документов, Корольков занервничал и, несмотря на предложенный залог, сначала хотел отказаться от сделки — боялся, что доллары фальшивые. Но клиенты предложили вместе с ними посетить ближайший обменный пункт и поменять либо проверить деньги. Корольков согласился. Доллары оказалось настоящими.
— Выходит, он провел с ними довольно много времени. Автонаниматели о чем-нибудь говорили между собой?
— Нет. Корольков сам, без наводящих вопросов сообщил, что они были удивительно неразговорчивы. Все переговоры вел рябой и при этом обходился минимумом слов. Второй, «холеная рожа», как назвал его Корольков, все время молчал, только брезгливо поглядывал по сторонам.
— Но они должны были как-то представиться…
— Не представились. Рябой сразу сказал, что документов у них нет, выложил пачку долларов и предложил обойтись без формальностей… Минуточку, Федор Михайлович, у меня тут записано, что именно он говорил. Вот: «Здравствуйте. Мы по поводу машины. Должен предупредить, что сумку с документами у нас украли в дороге. Не беспокойтесь, мы оставим в залог стоимость тачки. Назовите цену. Вот, возьмите. Вернете за вычетом аренды, когда машина будет дома. Будет какой ущерб — удержите. Давайте обойдемся без этих формальностей со знакомством — зачем вам наши имена? Деньги можно проверить в банке, мы готовы». Вот, собственно, и все. Вернувшись из обменного пункта, Корольков показал им машину и отдал ключи. Рябой спросил, нет ли у «тачки» капризов, кивнул, открыл дверцу перед «холеным засранцем», сел на водительское место и укатил.
— А потом? Как машина вернулась?
— Вечером около двадцати часов раздался телефонный звонок. Мужской голос — Корольков не уверен, что это был Рябой, а голос другого он не слышал, произнес: «Твоя тачка на платной стоянке перед Витебским вокзалом. Деньги можешь оставить себе». Трубку повесили. Корольков сразу же поехал на вокзал и действительно нашел машину.
— А ключи?
— Ключи передал ему охранник стоянки, попросив показать документы на машину.
— Спасибо, Петр Алексеевич, — поблагодарил Селезнев. — Замечательная работа.
Зардевшись от удовольствия, лейтенант скромно потупил взор.
— Не за что, Федор Михайлович. Ну что, пойдем к Рогозину?
— Угу. А вы не намекнули Королькову, что ему не следует сообщать приятелю о вашем визите?
— Не намекнул, а прямо предупредил. Корольков и до моего прихода терзался сомнениями по поводу этой сделки, но внезапно свалившиеся деньги и возвращенные «Жигули» усыпили его подозрения. Когда я попросил никому не рассказывать о нашем разговоре, он даже руками всплеснул: «Что вы! Разве я не понимаю? Меня и так совесть мучает: не помог ли я негодяям в каких-нибудь темных делишках? И где только Витёк их откопал? Вообще-то он нормальный парень, только очень уж общительный, к нему любой прохвост может набиться в приятели. Вот пообщаетесь с ним — сами увидите».
— Ладно, пойдем поглядим. — Селезнев открыл дверь подъезда и пропустил лейтенанта вперед.
Они поднялись на лифте сначала на восьмой, потом на девятый этаж, где и нашли нужную квартиру. На звонок открыла миловидная темноволосая женщина в желтом, как цыпленок, махровом халате.
— Вы с часами?
— Нет. Нельзя ли нам повидать Виктора Леонидовича?
— Витя! К тебе пришли! Проходите, пожалуйста.
Из комнаты вынырнул длинный сутулый парень и задал тот же вопрос:
— Вы часы принесли?
Он близоруко щурил блестящие темные, похожие
