Петербург. Зеленоватая бронза, красноватый гранит и целительный для души простор меж небом и Невой. Но и сюда дотягиваются щупальца страха и злобы, но и здесь, как и везде, преступники готовы на все ради наживы или спасения собственной шкуры. Однако, строя козни против Варвары и ее друзей, они еще не знают, что есть на свете вещи пострашнее, скажем, наручников или автоматной очереди из — за угла. Ну, а новые приключения неугомонной компании — верное средство от скуки.
Авторы: Клюева Варвара
На лестничной площадке стояла очаровательная молодая особа. Прошка заметно воспрянул духом.
— Чем могу быть полезен, сударыня? — проворковал он, гостеприимно распахнув дверь.
Незнакомка улыбнулась.
— Не могу ли я поговорить с хозяйкой?
— К сожалению, это совершенно невозможно. Ее нет дома. — Судя по Прошкиному тону, никакого сожаления он не испытывал. — Но я приложу все силы, чтобы ее заменить. Не угодно ли вам войти?
Дама одарила его кокетливым взглядом, но ответила отрицательно:
— Нет-нет, я на работе. — Она поставила на пол объемистую сумку, которую держала в руках, расстегнула «молнию» и достала полиэтиленовый пакет с названием известной косметической фирмы. — Вы не могли бы передать ей этот набор? Не беспокойтесь, заказ уже оплачен.
— Я, конечно, передам, — пообещал Прошка, — но уверены ли вы, что не можете позволить себе небольшой перерыв? Мы бы выпили по чашечке кофе…
— Спасибо, но я очень тороплюсь. — Незнакомка застегнула сумку. — До свидания.
При словах «до свидания» Прошка вскинулся, точно старая полковая кобыла при звуках боевой трубы.
— Где? Когда? Надеюсь, вы не станете томить меня долгим ожиданием? Вряд ли вам самой будет приятно свидеться с шамкающим лысым стариком в инвалидном кресле. Ведь с годами я могу подрастерять свой юношеский пыл!
Красавица звонко рассмеялась и вызвала лифт, двери которого тут же открылись.
— Я подумаю, — пообещала она и исчезла, сказочная фея.
Прошка грустно вздохнул. По горькому опыту он хорошо знал цену подобным обещаниям. Если бы красотка дала ему еще хотя бы три минуты… Но на нет и суда нет. Если подумать, общество Пьера Ришара не многим хуже.
Но не успел он расположиться в кресле, как в дверь снова позвонили. Прошка резиновым мячиком поскакал в холл, широко распахнул входную дверь и обмер.
На пороге стояли двое: здоровый прилизанный шатен с лоснящимся розовым лицом и худощавый рябой брюнет со злющими глазами. Прошка не успел даже дернуться, как его впихнули в квартиру и закрыли лицо тряпкой, от которой тошнотворно пахло эфиром..
Днем раньше, позвонив из Шереметьева в отдел, Селезнев сразу же попал на Халецкого.
— Я как раз закончил, — сказал Борис. — Давай встретимся у тебя. От казенных стен у меня уже изжога, а дома — жена с младенцем, там не очень поболтаешь. Эх, Федор Михайлович, не ценишь ты своего холостяцкого счастья! Ну, диктуй адрес.
— Записывай. Но тебе придется подождать. Мне из Шереметьева добираться часа полтора.
— Ничего, подожду в машине, радио послушаю. А ты смотри не задерживайся. И не лезь по дороге под бандитские пули, не связывайся с братками — пусть погуляют до завтра.
Выполняя наказ, Селезнев добрался до дома без происшествий. Халецкий выглядел утомленным, и обычная дурашливость уступила место сонливости. Селезнева не связывали с ним близкие приятельские отношения; более того, развязность и бесцеремонность Халецкого порой вызывали раздражение, но сейчас он испытывал почти нежность к этому трепачу и баламуту, который после явно тяжелого рабочего дня потащился на ночь глядя на другой конец города, чтобы снабдить коллегу необходимой информацией.
— Брось, — отмахнулся Халецкий, когда Дон попытался выразить ему свою признательность. — Думаешь, в твои объятия меня толкнула единственно любовь? Нет, друг мой, как ни стыдно мне в том сознаваться, но к любви примешалась корысть. Я уже три дня барахтаюсь в этом гиблом деле, но до твоего звонка не получил ни одной зацепки. Веди, Федор Михалыч, в свою скромную обитель, покалякаем на сон грядущий.
Лифт поднял их на восьмой этаж, они вошли в квартиру, разделись и, не сговариваясь, пошли на кухню.
— Что будешь пить? — спросил Дон, зажигая газ. — Чай, кофе, коньяк?
— А лимон есть? — деловито осведомился Халецкий. — Тогда кофе с коньяком. От чистого коньяка меня совсем развезет.
Дон поставил кофейник на огонь, поставил чашки, достал лимон и кусок заветренного сыра.
— С хлебом напряженка, — предупредил он. — Осталась одна горбушка, и та — сухарь.
— Обойдемся, — великодушно решил Борис. — Кто начнет: ты или я?
— Могу я. У меня история недолгая. — И Селезнев, не отходя от кофейника, коротко изложил обстоятельства исчезновения Варвары.
— Да, — задумчиво сказал Халецкий, прикончив первую чашку кофе. — Не повезло твоей малышке. Надо же было ей так нарваться!
Он сунул в рот сигарету, и Селезнев чиркнул зажигалкой.
— Она по жизни такая. Если есть хотя бы крошечный шанс влипнуть в историю — влипнет. — Дон вздохнул. — А если шанса нет, влипнет все равно.
— Не
