Леса здесь темные

она.
А затем бросилась бежать. Корди прекрасно понимала, что создает много шума, но ей было уже все равно.
Пусть они схватят меня.
Пусть!
Она бежала прочь, все дальше от Бена. Слезы застилали глаза, и она вскинула голову — лучше смотреть на небо, ясное утреннее небо, чем на то, что может ее убить.
Зацепившись ногами за корни деревьев, и какие-то ветки, она лягнула их несколько раз, пытаясь освободиться. Вырвавшись, Корди бросилась дальше, но тут же зацепилась снова, и потеряла равновесие. Взвизгнув, и дернувшись в сторону, она в последний момент избежала падение на тело мальчика.
Того самого, который напал на них минувшей ночью.
Он умер всего за пару минут до смерти Бена.
Приземлившись на четвереньки, Корди посмотрела на тело. Труп был весь в крови, по нему хозяйски ползали муравьи, а шея заканчивалась ужасным обрубком — голова отсутствовала.
Вскочив на ноги, Корди снова бросилась бежать. И, конечно же, понимала, что издает слишком много шума.
Но теперь это беспокоило ее.
Как только тело осталось далеко позади, она остановилась, и осмотрелась по сторонам.
Здесь!
Справа густая чащоба.
Она рванула к высоким зарослям кустарника, обогнула их, и заглянув внутрь, оценила возможность спрятаться.
Отлично!
Опустившись на живот, Корди проползла вперед, прокладывая путь через густую листву и свисающие до земли усики. Девушка все сильнее углублялась в заросли.
Наконец она остановилась, осмотрелась по сторонам, и убедившись, что убежище надежно скрывает ее от внешнего мира, перекатилась на спину. Лишь сверху, через небольшие просветы виднелось небо.
Что-то защекотало ей руку. Это оказался муравей.
Мгновение, и ее палец раздавил его, оставив мокрое место. — Хватит, — пробормотала она.

Когда Нила проснулась, ее голова лежала у Джонни на коленях. Они по-прежнему находились на улице, и Роббинс сидел прислонившись спиной к стене хижины.
Заметив, что она проснулась, он улыбнулся. Его глаза были красными, а лицо, обрамленное слегка подросшей за ночь щетиной, исполосовано мелкими порезами и царапинами с засохшей кровью. Наверное, так и должны выглядеть настоящие солдаты, подумала она.
Приподнявшись, она коснулась его грубой щеки.
— Пожалуй, мне пора побриться, — сказал он.
— И поспать. Ты хоть не надолго засыпал?
— Что ты?
Его рука погладила лоб Нилы. Ладонь была большой и теплой, и девушка, притянув ее к губам, поцеловала, а затем переложила себе под блузку. Когда рука заскользила по ее груди, она закрыла глаза от удовольствия. Пальцы скользнули ниже, и погладили живот. Под головой Нила почувствовала упругое давление. Рука, теперь более настойчивая, вернулась к груди, пальцы принялись поигрывать с затвердевшими сосками.
Неожиданно она убрала его руку, и поднялась. Затекшие мышцы отозвались покалыванием и болью. Девушка улыбнулась Джонни, а он смотрел на нее так, будто уже знал, что произойдет дальше.
Расстегнув блузку, она скинула ее прочь.
— Ты уверена? — спросил Джонни. — Прямо здесь?
Нила уставилась на него. Она боялась, что если повернется в сторону насаженных на кресты голов, то не сможет продолжать. — Это единственное возможное место, — ответила наконец она.
— А внутри?
— Шерри. — Она наклонилась и расстегнула пояс. — Здесь нормально. Уже светло. — Нила стянула вниз свои вельветовые шорты, и скользнув по ногам, они упали к ее ступням. Девушка просто вышагнула из них, и осталась перед Джонни в одних лишь трусиках. Затем сняла и их. Утренний ветерок ласкал кожу, а пробивавшиеся сквозь листву солнечные лучи были теплыми и приятными, не давали замерзнуть.
Она присела перед Роббинсом и помогла ему снять ботинки и носки. Поднявшись на ноги, он стянул через голову майку, а пока спускал штаны, Нила гладила его широкие плечи. Его грудь была гладкой, мускулистой и загорелой, пальцы Нилы ласкали его соски.
Он снова наклонился, чтобы снять единственный оставшийся на нем предмет гардероба, а затем заключил ее в объятия. Он был большим и теплым. Его язык настойчиво и страстно проникал в ее уста.
Долгое время не отпуская друг друга, они касались, ласкали, исследовали. Но, наконец, расстелив на земле одежду, Нила легла на спину, а Джонни опустился на колени между ее разведенных в стороны ног.
Он наполнял ее собой, проникая внутрь, причинял боль, но боль лишь распаляла ее желание. Она стонала, и стоны ее приглушали сомкнутые в поцелуе уста. Она сжимала его ягодицы, а он не прекращающимися