Лесная легенда

кивнул:
— Не исчерпывающе, но все же… Я вам сейчас кое-что покажу.
Он прошел к этажерке, уверенно вынул один из тех самых томов в одряхлевших кожаных переплетах, со второй попытки нашел, похоже, нужную страницу, положил книгу передо мной.
На одной странице был текст, на другой — выполненная на старинный манер географическая карта. Впрочем, без труда можно было понять, какие значки изображают лес, они не особенно и отличались от нынешних — деревья, пусть и чуточку в другой манере изображенные. Что за местность на карте, я так и не понял. Перевел взгляд на страницу, попытался прочитать хоть что-то — но, сколько ни смотрел, не понимал ни словечка, хоть ты тресни.
Хотя готический шрифт и выучил — в интересах дела. У немцев готика и теперь кое-где была в ходу — вот, например, эсэсовские удостоверения личности заполнялись исключительно готикой, и это не единственный пример. Кстати, изучение готики — та еще мука мученическая. Похуже даже, чем шифровальное дело, на первых уроках которого все чувствуют себя тупицами. Готика — хитрая и штука. Достаточно добавить к одной букве почти заметную завитушечку — и она становится совершенно другой…
В общем, я не понимал ни слова. А Конрад именно в карту ткнул указательным пальцем с аккуратно подстриженным ногтем:
— Обратите внимание на это место. Там всего дна слова…
Ну да, два. Первое, подлиннее, я так и не понял, зато второе читалось без труда: Борута…
— «Борута» — это я понял, — сказал я. — Но вот первое слово не понимаю. И в тексте не понимаю ни словечка, хотя умею читать напечатанное готикой…
— Современные тексты, конечно?
Я кивнул.
— Не терзайтесь, — усмехнулся пан Конрад. Ничего удивительного, что не понимаете. Это старонемецкий, который и в Германии сейчас мало кто поймет, разве что ученые… Я хорошо читаю, меня старательно учили отец и дед. Нужно было хорошо выучить старонемецкий, чтобы читать эту и ей подобные книги, — он мельком оглянулся на этажерку. — Первое слово в переводе на современный немецкий означает «родник», «источник», «ключ» «Родник Боруты». Тот самый, возле которого вы на свою беду ухитрились разбить лагерь. Книга датирована тысяча шестьсот девяносто девятым годом от Рождества Христова. В том столетии он в наших местах появлялся так часто, что родник — неизвестно который уж век бьющий там — все называли «родником Боруты». В восемнадцатом столетии он появлялся реже, в последующем еще реже, в последний раз его видели за пару лет до начала двадцатого века. Так что и местные как-то помаленьку перестали в него верить, — он вновь усмехнулся. — И не верили вплоть до последнего времени… Когда пришлось кое-что вспомнить…
— Это видно, — кивнул я. — Они перестали отпускать женщин одних…
— И совершенно зря, — сказал пан Конрад. — Во-первых, половина из них замужем, а Борута и впрямь, как вам уже рассказывали, никогда не трогает замужних. Во-вторых… По некоторым источникам, Боруте свойственно постоянство — когда он уводит девушку, проходит много, довольно много лет, прежде чем это повторяется.
— Что это за книга? — спросил я.
— Это не научный трактат. Попросту сборник рассказов, как говорится в заголовке — длиннейшем, на тогдашний манер — «о всевозможных чудесах, диковинах и загадочных существах, обитающих в Прусском и Польском королевствах, а также некоторых иных сопредельных землях». Если вам интересно мое мнение… Примерно половина изложенного — откровенное баснословие, чистейшей воды сказки. Но вот другая половина… Там речь идет о явлениях и созданиях, которые, безусловно, существуют, пусть в них теперь большинство и не верит, по самым разным причинам, от атеизма до простой человеческой забывчивости, как случилось с местными. Борута слишком долго не появлялся, и в него помаленьку перестали верить… пока не припекло. Теперь поневоле вспомнили, пусть и далеко не все, многое искажая и путая…
— Что там про него написано, в той книге? — спросил я.
Главным образом то, что вы уже знаете. Но и то, что вам безусловно неизвестно. Утверждается, что он бродит по лесам «с незапамятных времен». «Когда он стал объявляться впервые, не упомнят и дряхлые старики». К сожалению, как вы понимаете, нет возможности по таким вот оборотам определить время… Настойчиво, несколько раз подчеркивается, что приходит он не из преисподней, а из какого-то «другого места», но откуда именно, никому неведомо. Пишут, что в середине семнадцатого столетия тогдашний польский король, прослышав о том, что Борута вовсе не из преисподней, решил что «этакую лесную диковину» стоит изловить и доставить ко двору для развлечения его величества и господ придворных. Что по окрестностям чуть ли не месяц, исполняя королевскую