Лестница из терновника. Трилогия

— стирая кровь с лица, говорит он несколько уязвлённым тоном. — Внешне — цветок и мёд, а внутри — смерть. Ты — это обман.
— Видишь ли, дорогой Анну, — мурлычет Ар-Нель польщённо и протягивает ему белоснежный платочек из собственного рукава, — подобный обман — урок тем, кто не умеет или не желает замечать сути вещей. Не годится судить о чьих-то силах или фехтовальном стиле, не скрестив с ним клинка. Тот же, кто судит, недооценивая противника из гордыни, самоуверенности или глупости — может быть наказан поражением в бою. Это закономерно, не правда ли?
— Ты убивал? — спрашивает Анну.
— Я?! О, Небо! Конечно, нет! Я не жажду отнимать чужие жизни. Я ломал руки, я выбил глаз одному Юноше, который вёл себя недостаточно почтительно… не считая зубов… но убивать! Ты ведь не считаешь меня жестоким, Анну, не так ли?
Я не думаю, что посол ему поверил — но он продолжает проводить в компании Ар-Неля большую часть свободного времени. Старший посол, Эткуру ад Сонна, «Гордость господина Сонну», пятый принц Лянчина, что-то очевидно подозревает и очень не одобряет этого приятельства — но Анну ухитряется улизнуть при любом удобном случае.
Я сопровождаю их двоих на прогулках, как дуэнья. Ар-Нель слишком легкомысленно настроен; я не хочу, чтобы он попал в беду.
Узнаю множество любопытных вещей, которые Анну раскладывает перед Ар-Нелем, как колоду карт.
Уважаемый Господин Посол не умеет писать и читать. В Кши-На население грамотно почти поголовно — в городах даже есть субсидируемые Домом Государевым трёхлетние школы для обучения детей всех сословий каллиграфии, арифметике, истории и закону; для Лянчина грамотность — редкая роскошь. И то сказать, в Кши-На слишком требовательны торговля и ремёсла, уже изобретён печатный станок и печатные книги сравнительно дёшевы — а воину писать-читать особенно без надобности. Для того чтобы разбирать каракули, нужны писари; роль писаря в свите послов выполняет толстяк-никудышник… хе, вот ведь привычка! Похоже, я начал думать в терминах Кши-На — в Лянчине обрезанного и образованного человека, выполняющего функции секретаря и духовника, называют бесплотным. Он — не раб; к этому сорту людей в Лянчине вообще изрядно другое отношение. Терпимее.
— Неужели он сам согласился стать таким? — спрашивает Ар-Нель, даже не пытаясь скрыть отвращение.
— Иначе ему было бы никогда не попасть в Прайд, — говорит Анну. — Видеть рабынь Прайда могут только Львята и бесплотные. Это правильно.
— Ах, я не могу представить себе благ, которые соблазнили бы меня на такое! — фыркает Ар-Нель.
— Много денег для нищей родни. Защита Прайда. Разве плохо?
Ар-Нель вздыхает.
— Ваш секретарь — самоотверженный и достойный человек. Вероятно, я — избалованный аристократ… Мне, друг мой, ужасно даже думать о таком — но подобный поступок, в какой-то мере, уважаем. Видимо, честь и благополучие Семьи для вашего народа ещё важнее, чем для нашего.
— Вот видишь, — Анну искренне радуется, когда считает, что его правильно поняли.
Вообще, младший посол — не дурак, как мне, прости Господи, сходу показалось. Ар-Нель оценил его вернее, чем я: Анну любопытен, его интересует окружающий мир, а главное — он совершенно честно пытается понять людей, с которыми общается. В этом смысле Анну кажется самым раскрытым из всей лянчинской свиты.
Он повадился рисовать вместе с Ар-Нелем — неумело, забавно, но вдохновенно. Бродит с ним по кварталам, принадлежащим цеховым мастерам, наблюдает за работой стеклодувов, оптиков, каллиграфов, переписывающих стихи на заказ, механиков, чеканщиков, красильщиков шёлка — интересуется самим процессом ремесла, который явно внове ему как зрелище.
Тай-Е, сердце моё — прекрасен. Столица, Сестрёнка, Матушка, подруга самого Князя Дня, им же и оплодотворённая, город — общая возлюбленная и родственница, украшаемая жителями, как украшают любимую женщину — вот что это такое. Река Ши-А, Серебряная Лента — торговый путь с северо-запада; из других мест ведут дороги — и все дороги в Кши-На ведут в Тай-Е. Здесь великолепные дома из известняка и мрамора разных оттенков, от розоватого до тёмно-серого, почти чёрного, с любимыми аборигенами стрелами-шпилями или острыми башенками, с флюгерами в виде штандарта на мече — в кущах ив, неизменной акации и златоцветника. Здесь Государева Академия Наук, Обсерватория, Библиотека и Госпиталь. Упомянутые кварталы ремесленников — явный зародыш промышленного центра. Площадь Гостей, с выстроенными в широкий полукруг торговыми рядами — место, где можно встретить пришельцев из любых дальних мест. Жителей Мо, к примеру: высоких, крепких и соломенно-светловолосых, носящих что-то вроде длинных шинелей из войлока потрясающего качества