Лестница из терновника. Трилогия

Будет рожать ему детей. Этот офицер меня называет «сестрёнка», знаешь это слово? Хорошее слово…
Элсу покачал головой. Рабыня вздохнула. В этот момент Эр-Нт закончил поединок, выбив меч у Зи-А из рук. Все орали, кто-то поздравлял Эр-Нта, кто-то вопил, что на Зи-А смотрят Небеса, солдаты пили вино, девки зажигали фонарики, Эр-Нт унёс Зи-А в дом для офицеров, перекинув его через плечо, как правильный трофей, Зи-А, скорее, делал вид, чем отбивался всерьёз, а шикарный штатский в золотых галунах и полосах чёрного блестящего меха говорил коменданту:
— Вы знаете, Уважаемый Господин О-Бри, я, в сущности, был против брака сына с вашей дочерью — но сейчас ничего не могу сказать. Сильная, храбрая девочка… вопреки своей слепоте. Надеюсь, они будут счастливы, пошли Небо здоровья их детям…
— Вот забавно, — сказал Элсу рабыне. — Мы с ним дружили, это он убедил своё начальство позволить мне взглянуть на этот их праздник… и я его больше никогда не увижу. Даже не пришлось ничего сказать на прощанье… ну да это тоже неважно.
— Командир, — начала рабыня, но не успела больше ничего.
Высокий офицер из свиты О-Наю, простоявший рядом всё это время, как неподвижная и немая статуя, вдруг тряхнул Элсу за плечо:
— Львёнок, отдайте меч и следуйте за мной. Маршал торопится.
Элсу оглянулся и увидел крытую повозку, запряжённую парой обрезанных северных лошадей. Свита маршала стояла рядом, держа своих жеребцов под уздцы. Пограничник открыл дверцу повозки.
— Идите! — повторил офицер. — Уважаемый Господин Маршал слишком снисходителен. Вам позволили присутствовать на празднике — и теперь вы ждёте неизвестно чего… вас тащить волоком?
Элсу протянул рабыне руку — Кору на миг сжала её в ладонях и тут же отпустила. Её глаза блестели от слёз — и в этих слезах не было ровно ничего низкого. Элсу расстегнул пояс с мечом и сунул в руки офицеру:
— Хотел этого?! Хотел — так?! На, подавись.
Офицер взглянул гадливо:
— Отправляйтесь к повозке!
— Кору, я заберу тебя отсюда, — шепнул Элсу.
Рабыня обхватила себя руками и покачала головой:
— Я уже не Кору, командир…
— Ты — Ласточка, — через силу усмехнулся Элсу, и офицер, еле сдерживая раздражение, спросил:
— Вас вправду надо тащить?
Ординарец придержал О-Наю стремя. Пограничники открывали ворота. Элсу пошёл к повозке, как к адским вратам.
— Спаси тебя Творец, Командир! — крикнула Кору.
— Я заберу тебя отсюда, — прошептал Элсу, не надеясь, что она это услышит, понимая, что никогда этого не случится, осознав, что в какой-то давно промелькнувший миг жизни всё пошло не так — а теперь ничего не исправишь. Он подошёл к повозке и запрыгнул внутрь, где оказалась пара жёстких скамеек, а окошко было забрано тонкой решёткой. Следом за Элсу в повозку сел один из офицеров О-Наю; солдат на козлах свистнул лошадям.
Повозка тронула с места. Элсу забился в угол, поджав под себя ноги.
Всё было нестерпимо плохо — но Элсу решительно не мог себе представить, как изменить это положение вещей. Он просто не умел — и беспомощность становилась тупой болью внутри.
***
Запись N135-06; Нги-Унг-Лян, Кши-На, Тай-Е, Дворец Государев.
Южанам не нравится образ жизни северян — и свои апартаменты они переделали, насколько смогли.
Во-первых, они мёрзнут. В комнату, где живут послы, притащили три жаровни; натоплено так, что мне непривычно — в Кши-На любят этакую свежую прохладу. В покоях Государыни — градусов двенадцать-четырнадцать по Цельсию, у южан — все двадцать или больше, и угля они не жалеют.
Во-вторых, им не нравятся изысканные запахи северных благовоний — все курильницы они убрали. Запах дыма от жаровен южанам приятнее, а ещё пахнет овчиной, потом, железом, какой-то пряной травой… Короче, гости создали себе комфортную атмосферу.
В-третьих, Север любит отстранённость и уединение, а Югу неуютно, когда все поодиночке. Видимо, ещё и с тактической точки зрения нервно — а вдруг злыдни из Кши-На решат напасть, убить? За стеной и не услышишь! Поэтому все собрались в кучу: в одной спальне — две постели послов, около двери, в углу — войлочная подстилка для стражника или слуги, в другом углу расположился, поджав ноги, толстый «бесплотный» писец Когу и разбирает какие-то бумаги. Поклонился нижайше, а зыркнул остренько — на его туповатом плоском лице глаза вполне живые и внимательные. Вот интересно, есть ли у него в свите хоть минимальное право голоса? Никудышник, всё-таки…
Эткуру плюхается на постель. Видимо, есть ещё и в-четвёртых: постели в северном стиле жестковаты — все подушки, сколько их нашлось в апартаментах, стащили сюда, на эти две кровати. И Эткуру усаживается,