Лестница из терновника. Трилогия

всех Когу диктовал, тайком, пока Эткуру не слышит — а твои братья сами эту дрянь отвозили, сами отдавали Льву Львов. Доносы на самих себя. Такие дела, брат.
— Не было такого! — заорал Когу, но лучше бы ему было промолчать.
— Ах ты, обрезанная сволочь! — багровея, прошипел Лорсу. — А ну, говори, на кого успел донести, гнида!
— Это же не я! — сипло взмолился Когу. — Это — Наставник, он меня заставил, говорил, они, мол, с Истинного Пути сворачивают…
Анну не стал вмешиваться, пока волки мстили Когу за ложь и доносы. Он только перешагнул через кишки Когу, вывалившиеся в кровавую лужу, и обтёр сапоги куском войлока. Эткуру привалился к двери спиной — его мутило. Олу улыбнулся:
— Ничего, Львёнок Льва. Оно, грязно, конечно — зато теперь будет тихо, — будто Эткуру было худо от крови, а не от моральной грязи.
— Лев приказывает нам заключить вечный союз с Кши-На, — сказал Анну. — Приказывает поклясться Творцом. А предатели подталкивают Лянчин к войне с Кши-На, к большой войне — хотят, чтобы наша армия сгинула в этих снегах, а в Чангране, который останется без защитников, сел Барсёнок. Так что мы будем говорить с Барсом о мире — я и Эткуру — а потом вернёмся домой и разгоним ту мразь, которая жужжит в уши Льва Львов и хочет его погибели. С нами ли вы?!
И волки преклонили колена, опустившись прямо в кровь.
— Умрём за Лянчин, братья, — тихо сказал Анну. — Умрём за Льва Львов. Со мной ли вы?
И волки согласно склонили головы.
— Охраняйте женщину Львёнка, — сказал Анну. — Это — северная женщина, она — залог мира. Отвечаете за неё. Встаньте, братья.
И свита Львят встала, несколько смущённо отряхивая колени…
***
Запись N137-04; Нги-Унг-Лян, Кши-На, Тай-Е, Дворец Государев .
Утром Ма-И рыдает горючими слезами, а Юу стоит у постели и бранится.
— Ну Третий, Небеса тебя разрази… Разве можно так себя вести?! Хуже крестьянского мальчишки! За тобой что, сорок нянек должны присматривать?
Ма-И шмыгает носом, вытирает слёзы, но даже не пытается оправдываться:
— А что я, виноват, что Тви хотел меня убить? Между прочим, Второй, он бы всё равно убил меня на поединке — думаешь, я не видел, что он меня не хочет?!
— Третий, — говорит Юу раздражённо, — ну что ты, как маленький… Кто стал бы убивать Официального Партнёра из Дома Государева?! Этот Тви тебя на руках таскал бы всю жизнь…
— Ты со мной, как с Сестрой, — говорит Ма-И обиженно. У него даже высыхают слёзы от такого оскорбления.
— Да ты посмотри на себя, Третий! Убивали его… Рожать тебе, рожать! И не спорь. Я напишу Господину Управляющему, в деревню поедешь. Пока Мама тут всё не уладит.
— Я… — начинает Ма-И робко, собирается с духом и выдаёт. — У меня тут поединок назначен!
— С Никовым стеклодувом… ага… хочешь босиком из дому сбежать? С Вершины Горы? Нет, в деревню, в деревню! Лечиться от мечтательности! И не рассуждай, Неба ради…
Люди Юу забирают Ма-И из моей комнаты. А мой стеклодув тихонько плачет в своём уголке и медитирует на веер. Хороший веер. Шёлк медового цвета, веточка златоцветника и стихи: «Я знаю, что сила духа двигает горы, а отважный взгляд останавливает ветер. Раскрой своё сердце страсти — и сможешь перевернуть мир». Эхе-хе…
У Букашки со Звездой ничего общего быть не может. И Букашку это страшно огорчает, тем более, если это — Светящаяся Букашка, почти что Звезда. Забавно, что Звезду вся эта история тоже огорчила.
Сословных предрассудков в Кши-На меньше, чем могло бы быть. Но ремесленник и принц — это даже для здешней демократичности нравов чересчур.
Я оставляю Ри-Ё это как-нибудь пережить и отправляюсь знакомить Эткуру с Манькой-Облигацией. То ещё приключение.
С самого начала я решил, что безоружным Ви-Э не будет, только не могу придумать, чем бы его вооружить. Палка меня решительно не устраивает — меч южан, рассчитанный на то, чтобы больше рубить, чем колоть, палкой не остановишь. Тем более, что Эткуру на мечах хорош. Именно в классическом южном смысле: я видел, как он рубил на кусочки акациевый прутик — ужасное зрелище, кто понимает…
И тут вспомнилась одна штука: «тростник».
На «тростнике» обычно учат рубиться подростков. Состоит эта хитрая штуковина из гарды и полых стальных трубочек, сваренных перемычками и заполненных свинцом — она тяжелее, чем боевой меч, на порядок. Смысл тренировок очевиден: после тяжёлого и довольно сложно балансируемого «тростника» боевой меч кажется в руке пушинкой, его вес ребята вообще перестают замечать.
То есть, в таком бою, который я имею в виду, «тростник», конечно, преимуществ не даёт. Зато его не перерубишь, как простую палку — и врезать им можно от души. Мало