Лестница из терновника. Трилогия

на юго-западе, расположенное страшно неудобно — граничит и с Кши-На, и с Лянчином. Шаоя — монотеисты, но с лянчинцами, естественно, на ножах: кто-то из них неправильно чистит яйца, которые все семь пророков велели разбивать то ли с острого конца, то ли с тупого. Возможно, впрочем, что главный грех шаоя — довольно бодрые контакты с северными язычниками, что семь пророков однозначно не одобряют.
И вот, во-вторых, господин посол по имени Нури-Ндо жестоко рубился с гонцом из Лянчина, прибывшим сегодня поутру. Их растащили люди Ки-А и Ар-Нель — а ещё, как это ни удивительно, вмешался Львёнок Анну.
Можно было бы ждать, что Анну поучаствует в истреблении подлого еретика, некстати попавшегося правоверным на глаза — ан нет! Он остановил своего человека!
— Дворец Государев действует на дикарей облагораживающе, — замечает Тревиль. — Смотрите-ка, Уважаемый Господин Э-Тк: когда лянчинцы только прибыли сюда, они норовили хлебать чок сапогом, а сморкаться в рукава соседей. И вот, не прошло и пары месяцев — они начинают соображать! Львёнок Анну совершенно самостоятельно доходит до мысли невероятной сложности: чужих гостей в чужом доме убивать нельзя! Как не восхититься их умом и разумом…
Да, Анну — интересный.
В последнее время он часто задумывается, глядя в одну точку, осунулся и уже не переругивается с Ар-Нелем. Возможно, его безнадёжная любовь не находит выхода: драться с предметом своих мечтаний он не может. Всё против них — и вера, и общественные стереотипы…
Мне кажется, что Ар-Неля это тоже огорчает. Вчера, когда я захожу к нему поболтать, он сидит на подоконнике и печально созерцает помятый листок дешёвой бумаги.
— Что это, Ча? — спрашиваю я. — Любовное письмо?
Ар-Нель невесело усмехается:
— Ах, Ник, это — сущие пустяки: мой ученик Анну, который отчаянно, надо отдать ему должное, упорно, но безрезультатно пытается овладеть небесным искусством каллиграфии, нацарапал эти строки для тренировки руки… Хочешь взглянуть?
Я беру у него бумажку. На ней невозможные каракули, я едва разбираю надпись на кши-на с чудовищными ошибками: «Ар-Нель моя серце ранен творец укоризна человеков но я ни когда ни забуду».
— Это, конечно, не предназначалось для меня, — говорит Ар-Нель, забирая бумажку и бережно пряча её в рукав. — Это просто забывчивость, случайность… Скажи, Ник, можно ли считать эту наивную попытку стихосложения на чужом языке любовным письмом?
— Да, — говорю я, чувствуя некоторую жалость к Анну. — Верни человеку сердце, змей — ему же домой уезжать!
— Только в обмен на моё! — режет Ар-Нель и смеётся. — Оэ, Ник… Анну гораздо лучше, чем кажется со стороны… Он прост и прям, как клинок старинной работы… он честен, он чист… И между нами — граница, между нами — их варварская вера, будь она проклята! — говорит он с неожиданной горечью. — А ведь Анну не так уж и набожен…
Это правда. Я видел, как молятся волки, встав на колени и задрав головы к небу — но Анну, вроде бы, молящимся не видал. Впрочем, грехи сильных мира сего Наставник отмолит…
Почти до вечера я сижу в библиотеке.
Меня очаровал труд по космогонии Господина Эн-Рика — с иллюстрациями: «Вероятная связь периодических положений Луны с океанскими приливами», а ещё я листаю биологический трактат Госпожи Мэй: «О сходстве и различиях в строении гадов и рыб». В библиотеке Дворца, если верить Ля-Тн, Уважаемому Господину Библиотекарю, около двухсот тысяч единиц хранения; Ля-Тн утверждает, правда, что в библиотеке Академии Наук больше — но всё равно фонд серьёзный.
Господин Библиотекарь рассказывает легенду о городах, вмёрзших в лёд за хребтом Хен-Ер. Там есть легендарное место, Белый Город Ин, а в нём — утерянная библиотека со всей мудростью мира. Периодически кто-то из учёного люда высказывает мысль о том, как хорошо бы найти затерянный город вместе с его сокровищами — но труднопроходимость Хен-Ер и исключительная суровость климата по ту сторону делает проекты невыполнимыми… а жаль.
Я спрашиваю о Чангране. Ля-Тн оживляется, рассказывает, что при Дворце Прайда должна бы существовать древняя как мир Библиотека Правоверных, где хранятся книги культур, давно поглощенных песками… И я всерьёз думаю о путешествии в Лянчин, тем более, что Эткуру меня звал…
Я ухожу из библиотеки, когда уже начинает темнеть — и какая-то благая сила ведёт меня в покои Государевы. А там…
Там свита Государыни. И Канцлер. И маршалы Кши-На, и Вдова Нэр, и Ар-Нель, и почти весь Малый Совет, и ещё толпа народа. И Элсу в пушистом свитере из козьей шерсти. И Анну, который обнимает его за плечо. И Эткуру, который говорит Государю нашему Вэ-Ну невозможные слова:
— Я тебе обещаю мир, Снежный Барс. Обещаю — и клянусь, что сделаю